Библиотека

Неестественные причины стр. 106

Размер шрифта
-
+
Тема

передали клубу. Занавески были копиями прежних, стены покрывали выцветшие обои с прерафаэлитским орнаментом, письменные столы, поставленные в простенках между четырьмя высокими окнами, были настоящие викторианские. Книги на полках составляли небольшую, но достаточно представительную «библиотеку преступлений». Среди них были известные серии «Британские судебные процессы» и «Знаменитые судебные процессы», учебники судебной медицины, токсикологии и судебной патологии, воспоминания судей, адвокатов, патологоанатомов и офицеров полиции, ряд книг криминалистов-любителей о самых знаменитых или загадочных убийствах, руководства по уголовному праву и процедуре полицейского расследования и даже несколько трактатов о социологических и психологических аспектах убийства и насилия, которые, по всей видимости, почти никто не открывал. На полках, отданных художественной литературе, стояло несколько первых изданий По, Ле Фаню и Конан Доила; было представлено большинство английских и американских детективных авторов, причем те писатели, что состояли в клубе, явно сами дарили ему свои книги. Далглиш с интересом обнаружил, что книги Мориса Сетона были в особых переплетах с монограммами золотого тиснения. Он также заметил, что, хотя клуб не допускал женщин в число своих членов, запрет не распространялся на их книги, так что библиотека давала неплохое представление о детективной литературе последних ста пятидесяти лет.

У противоположной стены стояли два выставочных стеллажа, которые образовали настоящий маленький музей убийств. Так как все экспонаты были подарены или завещаны членами клуба в течение многих лет и приняты с неизменной и некритической благодарностью, они сильно различались по значимости и, как заподозрил Далглиш, по подлинности. Никто и не пытался разместить их в хронологическом порядке, подписи были составлены небрежно, и расположение предметов на стеллажах было подчинено не логике, а эстетике. Там находился кремневый дуэльный пистолет с серебряной инкрустацией и позолоченными полками, который, как гласила подпись, использовал преподобный Джеймс Хэкман, казненный в Тайберне в 1779 году, для убийства Маргарет Рей, любовницы графа Сандвичского. Далглиш подумал, что это маловероятно. Он заключил, что пистолет был сделан лет на пятнадцать позже. Но он вполне допускал, что эта красивая блестящая вещица имеет зловещую историю. А вот следующий экспонат не оставлял никаких сомнений в своей подлинности – это было потемневшее и истончившееся от времени письмо Мэри Блэнди своему возлюбленному с благодарностью за «порошок для полировки шотландских самоцветов», а на деле – мышьяк, убивший ее отца и приведший ее на эшафот. На том же стеллаже были выставлены Библия с подписью «Констанс Кент» на форзаце, измочаленная пижамная куртка, в которую якобы заворачивали тело миссис Криппен, маленькая хлопчатобумажная перчатка, принадлежавшая, как гласила подпись, Маделайн Смит, и склянка с белым порошком – «мышьяком, обнаруженным у майора Герберта Армстронга». Окажись это зелье подлинным, его бы хватило, чтобы превратить всю клубную столовую в мертвецкую, а стеллажи стояли незапертые. Но в ответ на замечание Далглиша Плант улыбнулся:

– Это не мышьяк, сэр. То же самое, что и вы, сказал девять месяцев назад сэр Чарлз Уинкворт. «Плант, – сказал он, – если это действительно мышьяк, надо его либо убрать, либо запереть». И мы взяли немного порошка и без лишнего шума послали на анализ. Это питьевая сода; сэр, ничего больше. Я не хочу сказать, что она не имеет отношения к майору Армстронгу, и я понимаю, что не сода убила ею жену. Но, как бы то ни было, это штука безвредная. Мы ее тут оставили и ничего никому не сказали. В конце концов, тридцать лет она сходила за мышьяк, сойдет и дальше. Как сказал сэр Чарлз, только начните рассматривать экспонаты слишком пристально, и от музея ничего не останется. А теперь, сэр, прошу меня извинить, но мне пора быть в столовой. Если, конечно, вы не хотите посмотреть что-нибудь еще.

Далглиш с благодарностью отпустил его. Но сам еще на несколько минут задержался в библиотеке. Им овладело смутное и томительное чувство, что где-то, и совсем недавно, он видел разгадку смерти Сетона – подсознание ухватило этот беглый намек, но он упрямо отказывался пробиться наружу и быть распознанным. Ощущение не было новым. С ним знаком всякий настоящий сыщик. Изредка оно приводило Далглиша к одному из тех, казалось бы, необъяснимых успехов, на которых во многом основывалась его репутация. Гораздо чаще это мимолетное впечатление, когда он его припоминал и анализировал, оказывалось не идущим к делу. Но подсознание своевольно. Разгадка, если это была она, пока от него ускользала. Каминные часы ударили один раз. Его ждали к обеду.

В столовой в камине теплился огонь, почти невидимый в лучах осеннего солнца, косо падавших на столы и ковер. Комната была простая и удобная, как раз подходящая для такого серьезного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.