Библиотека

Неестественные причины стр. 121

Размер шрифта
-
+
Тема

Конечно, женщину заметили бы. Если бы в клубе оказалась женщина, кто-нибудь из членов это бы запомнил. А так – я не мог лгать инспектору и доказывать, что это место хорошо охраняется. Он полагает, что мы мало заботимся о безопасности. Но я сказал ему, сэр, что клуб – не полицейский участок.

– Но вы заявили об его исчезновении только на третий день?

– Увы, сэр. Да и тогда я позвонил не в полицию. Я позвонил ему домой и переговорил с его секретаршей мисс Кедж. Она попросила меня ничего не предпринимать и сказала, что постарается найти брата мистера Сетона. Сам я никогда его не видел, но мистер Морис Сетон как-то мне о нем упомянул. Насколько я помню, в клубе он ни разу не был. Инспектор особо меня об этом спрашивал.

– Наверно, он спрашивал и про мистера Оливера Лэтема и мистера Джастина Брайса?

– Да, сэр. Они оба – члены клуба, и я ему об этом сказал. Но я давно не видел ни того ни другого, и я не думаю, что они могли прийти и уйти, не сказав ни слова ни мне, ни жене. Хотите взглянуть на ванную и туалет? Пожалуйста. Мистер Сетон пользовался вот этими. Инспектор даже заглядывал в бачок.

– Правда? Надеюсь, он нашел там то, что искал.

– Он нашел поплавок, сэр; молю Бога, чтобы теперь ничего там не испортилось – этот бачок, знаете, с норовом. Думаю, вы захотите пройти в библиотеку. Там мистер Сетон работал, когда не печатал. Вы, наверно, помните – она выше этажом.

От посещения библиотеки, конечно, нельзя было отказаться. Инспектор Реклесс работал основательно, а Плант – не тот человек, который позволит своему подопечному удовольствоваться меньшим. Когда они втиснулись в давяще тесный лифт, Далглиш задал последние несколько вопросов. Плант сказал, что ни он, ни прочие служащие не отправляли почту для мистера Сетона. Никто не убирал его комнаты и не выкидывал бумаг. И, насколько Плату известно, там нечего было выкидывать. Если не считать пишущей машинки и одежды Сетона, комната в таком же состоянии, в каком была в вечер его исчезновения.

Библиотека, расположенная с южной стороны и выходившая окнами на площадь, была едва ли не самой приятной комнатой дома. Первоначально она служила гостиной и, если не считать книжных полок, занимавших всю западную стену, почти не изменилась с тех пор, как здание передали клубу. Занавески были копиями прежних, стены покрывали выцветшие обои с прерафаэлитским орнаментом, письменные столы, поставленные в простенках между четырьмя высокими окнами, были настоящие викторианские. Книги на полках составляли небольшую, но достаточно представительную «библиотеку преступлений». Среди них были известные серии «Британские судебные процессы» и «Знаменитые судебные процессы», учебники судебной медицины, токсикологии и судебной патологии, воспоминания судей, адвокатов, патологоанатомов и офицеров полиции, ряд книг криминалистов-любителей о самых знаменитых или загадочных убийствах, руководства по уголовному праву и процедуре полицейского расследования и даже несколько трактатов о социологических и психологических аспектах убийства и насилия, которые, по всей видимости, почти никто не открывал. На полках, отданных художественной литературе, стояло несколько первых изданий По, Ле Фаню и Конан Доила; было представлено большинство английских и американских детективных авторов, причем те писатели, что состояли в клубе, явно сами дарили ему свои книги. Далглиш с интересом обнаружил, что книги Мориса Сетона были в особых переплетах с монограммами золотого тиснения. Он также заметил, что, хотя клуб не допускал женщин в число своих членов, запрет не распространялся на их книги, так что библиотека давала неплохое представление о детективной литературе последних ста пятидесяти лет.

У противоположной стены стояли два выставочных стеллажа, которые образовали настоящий маленький музей убийств. Так как все экспонаты были подарены или завещаны членами клуба в течение многих лет и приняты с неизменной и некритической благодарностью, они сильно различались по значимости и, как заподозрил Далглиш, по подлинности. Никто и не пытался разместить их в хронологическом порядке, подписи были составлены небрежно, и расположение предметов на стеллажах было подчинено не логике, а эстетике. Там находился кремневый дуэльный пистолет с серебряной инкрустацией и позолоченными полками, который, как гласила подпись, использовал преподобный Джеймс Хэкман, казненный в Тайберне в 1779 году, для убийства Маргарет Рей, любовницы графа Сандвичского. Далглиш подумал, что это маловероятно. Он заключил, что пистолет был сделан лет на пятнадцать позже. Но он вполне допускал, что эта красивая блестящая вещица имеет зловещую историю. А вот следующий экспонат не оставлял никаких сомнений в своей подлинности – это было потемневшее и истончившееся от времени письмо Мэри Блэнди своему

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.