Библиотека

Неестественные причины стр. 85

Размер шрифта
-
+
Тема

им вернется сторицей. Ее, как нередко бывает с убогими в обществе, одновременно и баловали, и эксплуатировали. А вот интересно, что она-то обо всех них думает? Далглиш корил себя, что не испытывает к ней должной жалости, но он не мог без неприятного ощущения наблюдать, как она ловко пользуется своей немощью. Хотя это же ее единственное оружие! И, презирая молодого сержанта за наивность и мягкосердечие, а себя – за бесчувственность, Далглиш отправился в «Пентландс» обедать. Обратно он шел по грунтовке. Так было дольше и менее живописно, но Далглиш очень не любил возвращаться по своим же следам. Путь лежал мимо жилища Джастина Брайса. И когда он поравнялся с его домом, на втором этаже открылось окно, хозяин высунул голову на длинной шее и позвал:

– Милый Адам, зайдите ко мне. Я вас специально подкарауливаю. Знаю, вы тут собираете сведения для этого вашего скучного приятеля – инспектора, ну да Бог с вами. Оставьте ваше орудие устрашения за дверью и зайдите налейте себе что по вкусу. Я сию минуту спущусь.

Далглиш, поколебавшись, толкнул дверь и вошел. Маленькая неприбранная гостиная Брайса служила своего рода хранилищем для всяких пустяков, которым не нашлось места в лондонской квартире. Решив не пить без хозяина, Далглиш крикнул наверх:

– Он вовсе не мой скучный приятель, а очень толковый полицейский офицер!

– Несомненно, несомненно, – голос Брайса звучал приглушенно, он, по-видимому, как раз натягивал через голову какую-то одежду. – Такой толковый, что мне надо глядеть в оба, не то он сцапает меня моментально. Полтора месяца назад меня задержали за превышение скорости на шоссе А13, и офицер, с которым пришлось объясняться, эдакий рыжий детина со взором василиска, держался крайне нелюбезно. Я написал жалобу начальнику полиции. И разумеется, это был роковой шаг с моей стороны. Теперь-то я понимаю. Они мне спуску не дадут, будут сводить счеты. Моя фамилия значится у них в специальном черном списочке, можно не сомневаться.

Он успел спуститься по лестнице, и Далглиш, к своему удивлению, увидел, что он действительно взволнован. Пробормотав слова утешения, Далглиш принял от него рюмку хереса – у Брайса напитки всегда были высшего качества – и уселся в прелестное викторианское кресло с высокой спинкой – недавнее приобретение в хозяйстве.

– Ну-с, Адам, как это говорится, давайте выкладывайте, что Реклессу удалось разузнать?

– Он со мной не очень-то делится. Могу вам сказать, что прибыло продолжение рукописи. Стиль уже получше. Описывается труп без рук на дне лодки, и отпечатано на этот раз самим Сетоном.

Далглиш не видел смысла скрывать новость от Брайса. Сильвия Кедж, разумеется, молчать не станет.

– Когда отправлено?

– Вчера в первой половине дня. Из Ипсвича.

Брайс застонал.

– Ну вот, этого только не хватало! Что будешь делать, если как раз был в Ипсвиче в это время? Если часто туда ездишь? За покупками, вы понимаете? И некому засвидетельствовать!

– Я думаю, не только ваши действия некому засвидетельствовать, – утешил его Далглиша. – Мисс Кэлтроп, например, тоже куда-то выезжала. И Лэтем. Да и я сам проехал через Ипсвич. И даже женщина из «Настоятельских палат» куда-то в ту сторону ездила на таратайке. Я видел, как она возвращалась.

– Это Алиса Керрисон. Домоправительница Синклера. Она, я думаю, ездила только до Саутуолда. В булочную.

– Вечером в четверг? Разве у магазинов не короткий день?

– Милый Адам, ну какая разница? Значит, ездила просто так, покататься. Не будет же она гонять лошадь до самого Ипсвича, чтобы опустить в ящик какую-то подозрительную бумагу. Но Сетона она, конечно, ненавидела, это да. Она вела хозяйство в «Сетон-хаусе», пока была жива его жена. Потом, когда Дороти покончила с собой, поступила к Синклеру и с тех пор так и живет у него. Удивительная получилась история! Алиса оставалась с Сетоном вплоть до предварительного разбирательства, а когда вынесли вердикт, ни слова не говоря, собрала вещи, пришла к «Настоятельским палатам» и спросила у Синклера, не будет ли у него для нее работы. Ну а Синклер как раз достиг той стадии, когда жажда самостоятельности уже не распространяется на мытье посуды, и взял ее к себе. Насколько мне известно, ни он, ни она в этом не раскаялись.

– Расскажите мне про Дороти Сетон, – попросил Далглиш.

– О, она была прелестна, Адам! У меня где-то лежит фотография, надо будет вам показать. Психопатка, конечно, страшная, но безумно хороша. На медицинском жаргоне ее болезнь называется маниакально-депрессивный психоз. Только что веселилась до упаду – и вот уже сплошной мрак, прямо чувствуешь, как тебя заражает унынием. Мне это было, разумеется, совершенно не показано. Я и со

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.