Библиотека

Неестественные причины стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема

открыл было рот, чтобы спросить, что Дороти Сетон сделала с письмом, но тут раздался телефонный звонок. В тишине огромной, тускло освещенной комнаты он прозвучал пронзительно и надсадно. Только теперь Далглиш осознал, что в глубине души думал, будто в «Настоятельские палаты» вообще не проведено электричество. Он стал искать глазами телефонный аппарат. Звон как будто бы исходил от книжного шкафа в дальнем конце комнаты. Ни Синклер, ни Алиса Керрисон и не подумали встать и ответить. Синклер объяснил:

– Не туда попали. Нам не звонят. Мы держим телефон исключительно на экстренный случай, наш номер даже в телефонной книге не значится, – и самодовольно посмотрел в сторону надрывающегося аппарата, словно радуясь его исправному состоянию.

Далглиш поднялся.

– Прошу меня простить, – сказал он, – но могут звонить мне. Он протянул руку и среди всевозможных безделушек на крышке шкафа нащупал гладкую и прохладную телефонную трубку. Звон прекратился. Снова установилась тишина: казалось, что всем находящимся в комнате слышен голос инспектора Реклесса:

– Мистер Далглиш? Я говорю из «Пентландс-коттеджа». Случилось кое-что, о чем я хотел бы поставить вас в известность. Вы не могли бы прямо сейчас прийти?

И добавил, так как Далглиш замялся:

– Я получил заключение медэкспертизы. Думаю, вам будет интересно.

Он словно его заманивал. Но как бы то ни было, идти, конечно, придется. Вежливый, ровный тон вызова его не обманывал. Если бы они вместе расследовали одно преступление, тогда суперинтендант Далглиш вызывал бы к себе инспектора Реклесса, а не наоборот. Но они не расследуют вместе одно преступление. И если инспектор Реклесс желает допросить подозреваемое лицо – или пусть даже племянника подозреваемого лица, – право выбора времени и места принадлежит ему. Впрочем, небезынтересно было бы узнать, что он делает в «Пентландсе»? Мисс Далглиш, собираясь в «Настоятельские палаты», дверь дома, разумеется, оставила незапертой. В Монксмире вообще не принято запирать дома, и вероятное убийство соседа не заставило его тетку изменить свои привычки. Но чтобы Реклесс так запросто расположился в отсутствие хозяйки в чужом доме, это на него не похоже.

Далглиш принес Синклеру извинения, каковые тот с готовностью принял. Далглиш подозревал, что, не привыкший к иному обществу, помимо общества Джейн Далглиш, тот рад был теперь, что их снова остается трое. Для чего-то Синклеру было нужно, чтобы он выслушал рассказ Алисы Керрисон, и теперь, когда дело сделано, старик отнесся к уходу гостя с облегчением и удовольствием. Только напомнил, чтобы Далглиш, уходя, захватил из прихожей свой фонарик, и обещал, что они с Алисой проводят его тетю до дому, так что ему не нужно за ней возвращаться. Джейн Далглиш выразила с этим полное согласие, хотя с ее стороны, подумал Далглиш, это могло быть просто щепетильностью. Реклесс позвал только его, и тетя не хотела быть нежеланной гостьей в собственном доме.

Никем не провожаемый, Далглиш вышел за порог и погрузился в непроглядную тьму, в которой глаз поначалу вообще ничего не различал, кроме белесой садовой дорожки непосредственно под ногами. Потом облака соскользнули с лица луны, и ночь обрела очертания, проступили тени, полные тайны и пропитанные запахом моря. Далглиш шел и думал о том, что в Лондоне человеку редко случается по-настоящему ощутить ночь, ее разгоняют огни и суета человеческая. А здесь она дышит, почти живет, и Далглиш чувствовал, как у него по жилам ползет атавистическая боязнь темноты, неизвестности. Даже сельский суффолкский житель, которому не привыкать к здешним ночам, и тот, проходя тропой над береговым обрывом, непременно ощутит что-то вроде мистического трепета. Здесь легко понимаешь, как возникли местные легенды, что будто бы иногда, осенней ночью, слышен во мраке приглушенный стук конских копыт – это контрабандисты везут тюки и бочонки со стороны Сайзуэлла, чтобы спрятать их на болоте или переправить в глубь страны через уэслтонские вересковые поля. Или что в такую ночь, если напрячь слух, можно уловить доносящийся с моря звон колоколов давно затопленных церквей – Святого Леонарда, Святого Иоанна, Святого Петра и Всех Святых, – погребальный звон за упокой душ усопших. А теперь, наверное, еще прибавятся новые легенды, будут наводить страх на местных жителей, чтобы сидели затемно по домам. Октябрьские легенды – о нагой женщине, в бледном лунном свете уходящей через прибой от берега навстречу своей смерти; и о мертвеце без рук, уносимом в открытое море.

Назло страхам Далглиш решил идти над морем. Так получится минут на пятнадцать дольше, но Реклессу в «Пентландсе» невредно подождать лишних четверть часа. Посветив вокруг, Далглиш нашел тропу и зашагал, ведомый, будто болотным огоньком, падающим под ноги пятном от карманного фонарика. Один

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.