Негатив. Аттестация стр. 112
Соглашусь поднять лапки и сдаться или… Но нет, задать Феде трёпку у меня точно не выйдет. Не стоит тешить себя иллюзиями. А вот разукрасить физиономию — почему бы и нет?
Прозвучал свисток, и я поднял руки, согнул их в локтях, прикрыв голову, в ожидании шквала ударов, но Барчук атаковать не спешил — стоял расслабленно и самую малость даже сутулился. Я такой показной позе не поверил и двинулся вперёд с величайшей осторожностью, если начистоту — не сближался даже, а лишь тянул время, имитируя оное.
Федя разгадал эту нехитрую уловку и двинулся вперёд, вроде бы под стать мне неторопливо, а на деле оказался рядом в один миг. Врезал правой-левой, провёл низовой мах ногой. Я уклонился и отступил. Следующий пинок блокировал лодыжкой, наметил замах левой и не ударил, разорвал дистанцию. Барчук вновь атаковал и ничего нового выдумывать не стал, провёл прежнюю комбинацию ударов, а вот я на этот раз изменил тактику и поставил блоки, а от пинка отшатнулся, ударил в ответ и не попал. Тут же словил крюк в печень и отшатнулся, вновь закрылся руками.
Послышался презрительный свист, кто-то что-то завопил, мне — плевать. Бывал в такой ситуации не раз, тут главное не упустить из виду противника и не заступить за черту. Отвлекаться — нельзя.
Федя принялся наседать; я то уклонялся, то принимал удары на руки, которые чем дальше, тем сильнее наливались свинцовой тяжестью. Контратаковать даже не пытался, просто тянул время и совсем не работал ногами. Закрылся и медленно проигрывал.
Барчук наседал всё активней, он вошёл в раж, бил всё чаще и сильнее, и что самое поганое — время от времени попадал. Во рту появился вкус крови, звенело в левом ухе, приходилось прилагать немалые усилия, чтобы просто удержать руки приподнятыми в защитной стойке.
А потом я ударил в разрез — быстро, чётко и акцентированно, как когда-то учил покойничек Воронец. Попал бы — тут поединку и конец, но Федя успел среагировать, отдёрнул голову, перчатка лишь шаркнула его по губам.
На нокаут я не рассчитывал изначально и потому сразу пнул под колено, заставив Барчука оступиться. Следом спешно добавил левой, и — в голове вспыхнули звёзды; сам не заметил, как пропустил встречный тычок.
Наверное, мог бы устоять, но не стал даже пытаться, завалился на спину, разорвал дистанцию обратным кувырком, поднялся и едва успел закрыться. Подскочивший Барчук провёл прямой в голову, его перчатка скользнула, пройдя над моими, и шибанула по лбу. Я врезал противнику левой под рёбра и пропустил пинок в бедро, вновь полетел на песок. А начал подниматься и — вспышка.
Очнулся на счёте «пять». Поднялся на четвереньки, рывком выпрямился и сразу качнулся в сторону, уходя от удара. Левый глаз заплыл, но сдаваться я не собирался и…
И тут прозвучал свисток.
Я добрёл до края круга и повалился на песок. Маленский садиться не стал, отошёл к Дыбе, тот принялся что-то ему втолковывать. Ну а меня никто наставлять не взялся.
Подумал так — и ошибся. Рядом присел на корточки Матвей Пахота.
— Линь, ты чего творишь? — поинтересовался он. — Не отдавай инициативу! Сближайся! Двигайся активней, шевелись! Федя в борьбе полный ноль, входи в клинч!
Я сплюнул кровью и вяло