Негатив. Аттестация стр. 147
вас ждать буду.
Сегодня лейтенант припарковал автомобиль в другом месте, и нашей целью стали кварталы по соседству со вчерашним районом.
— Разделяться не будем, — решил Василь.
— Разумно, — согласился с ним я, и мы потопали прочь от машины на пару.
Дошли до намеченной лейтенантом улочки, повернули, покрутились по тихому району, пригляделись к тёмным подворотням и глухим переулкам, несколько раз срезали путь через проходные дворы. Немного даже заплутали и вышли на бульвар с магазинчиками. Там я сориентировался на местности и повёл товарища уже знакомой дорогой.
Прохожих на боковых улочках было немного, кое-где светились окна полуподвальных помещений пивных и рюмочных, да в семейных закусочных накрывали на столы в ожидании вечернего наплыва постоянных посетителей. Изредка из окон доносились крики и шум свары или слышался детский плач. В основном же — тишина и спокойствие. Да ещё ветерок поднялся, принялся нести по земле лёгкую снежную порошу, и пальцы озябли, несмотря даже на купленные вчера перчатки.
В условленное время мы отчитались перед лейтенантом и отправились на второй круг, немного изменив маршрут, а на третьем я вконец продрог и потащил Василя в рюмочную.
— Здесь подожду, — наотрез отказался заходить тот внутрь, встав на углу.
— Идём, хоть чаю выпьешь!
— Ни к чему это.
Я пожал плечами, распахнул дверь и двинулся к стойке куда решительней прежнего, да и завсегдатаи, такое впечатление, сегодня на меня меньше пялились, а буфетчик с короткой бородкой и преходящими в плешь залысинами даже приветливо кивнул.
— Рюмку бренди и стакан чаю, — попросил я и заранее отсчитал мелочь, а после указал на телефон. — Позвоню?
Ответом стал ещё один кивок.
Медлить я не стал, подошёл к аппарату, скормил ему монетку и набрал записанный на обратной стороне медицинского направления номер, а после короткого разговора с телефонистской развернулся и облокотился на стену в ожидании ответа на другом конце провода. Долго ждать не пришлось.
— Слушаю, — неожиданно чисто прозвучал в трубке знакомый голос.
— Лизавета Наумовна, здравствуйте! Это Пётр! — поспешил я представиться. — Звоню, как договаривались.
— Ох, Петя… Пока порадовать нечем. На этой неделе точно принять тебя не смогу.
Я обречённо вздохнул и уточнил:
— Совсем всё плохо?
Ответом стал усталый смех.
— Ну, как тебе сказать, — устало произнесла Лизавета Наумовна. — С восьми до четырёх я привожу к норме перспективных студентов из декабрьского пополнения, а с четырёх и до ночи пытаюсь разобраться с самыми неотложными случаями у всех прочих.
— Вроде моего?
— Твой уникальный, а тут просто всё одинаково плохо.
Стоило бы попрощаться и повесть трубку, но вместо этого я сказал:
— Меня Трофим Фёдорович предупреждал: услышишь от врача «уникальный случай» — беги. Мол, уникальными вещами все мусорки завалены, а после визита старьёвщика там только они одни и остаются.
Лизавета Наумовна вновь рассмеялась, на этот раз совершенно искренне.
— Ох, Петя, насмешил! Ты позванивай, хорошо? Я обязательно что-нибудь придумаю.
— В понедельник или уже среди недели?
— Лучше каждый день звони. Всё очень быстро меняется. Да и рада буду тебя слышать.
— Спасибо! До свидания.
Я повесил трубку, вернулся к стойке и тяжело вздохнул.
— Свидание сорвалось? — предположил по моему кислому виду буфетчик.
— Если бы! На приём к лечащему врачу попасть не получается, — сообщил я, отпив чаю.
— Проблемы со здоровьем?
— Нет, но это надо справкой подтвердить.