Негатив. Аттестация стр. 180
не утихло, ещё и плечо начало дёргать тиком.
— Вы же и без того энергетические потоки видите, — сказал я после того, как вновь улёгся на кушетку. — Зачем такие сложности?
— Я их не вижу, Петя. И ты их не видишь. Это лишь иллюзия в наших головах. А подобные средства дают возможность визуализировать картинку и привязать одно к другому. Происходит совмещение систем координат иллюзорных с реальными. Понимаешь?
— Ага, — коротко выдохнул я и стиснул зубы, когда в кожу воткнулась первая игла; в кожу — и куда-то много дальше, прямиком в энергетический узел.
Следующий укол оказался ничуть не менее болезненным, на третьем меня и вовсе
скрючило. Такого даже на самых ранних сеансах иглотерапии не было, тут не мычать и зубами скрипеть, а в голосину орать впору!
От Лизаветы Наумовны это обстоятельство не укрылось, она повременила с очередной иголкой и потребовала объяснений:
— Да что с тобой такое сегодня, Петя? Один сплошной комок нервов!
Я вовсе не думал, будто дело именно во мне, но неожиданно для себя самого заявил:
— Меня девушка бросила.
— Тоже мне проблема! — фыркнула Лизавета Наумовна. — Помиритесь!
— Она меня тридцать первого декабря бросила.
— Ну, это всё меняет!
Насмешливый тон ужалил почище иглы, после этого укола последней я особо даже не почувствовал. Так и продолжил пальцами край кушетки стискивать, но уже больше по привычке.
— Сегодня её с другим видел.
— И?
Я пояснил, и как-то незаметно Лизавета Наумовна вытянула из меня все подробности случившегося, а потом вздохнула:
— Балбес ты, Петя. Как есть балбес.
— Потому что о службе в корпусе не рассказал?
— Потому что за эти три недели помириться не попытался. Так сложно поговорить с ней было?
Я только вздохнул.
— Или она тебе не так уж и нравилась, просто на безрыбье и рак рыба? — спросила вдруг Лизавета Наумовна, ни на мгновенье не переставая орудовать иглами, которые служили ей не столько инструментами воздействия, сколько направляющими для точечных уколов сверхсилой.
С ответом я торопиться не стал. Инга мне тоже нравилось, а как вышло? Две недели её не видел и всё — перегорел. Насчёт же чувств к Нине уверенности было и того меньше. Там я просто с ума сходил, а тут… Всё просто само собой сложилось, наверное. Сначала сложилось, потом развалилось.
Может, так и надо? Может, отпустить ситуацию и перестать страдать ерундой?
— Не знаю, — сказал я в итоге.
— Мужчины! — фыркнула Лизавета Наумовна, как-то на редкость неудачно повернула иглу и сразу сдвинула следующую; внутри будто узлом стянуло что-то. Краски померкли, в глазах засверкало, звуки смолкли и мир заполонила ватная тишина, а потом…
Потом я очнулся из-за поднесённой к носу ватки, смоченной в нашатыре.
— Уф…
— Полежи, полежи, — придержала меня Лизавета Наумовна, осторожно извлекла одну за другой все иглы и убрала их на поднос из нержавеющей стали, затем вытянула перед собой правую руку, полюбовалась на дрожащие пальцы и вздохнула. — Пожалуй, Петя, дело всё же не только в тебе…
После обморока я толком не соображал, мотнул головой и заявил:
— Да вообще не во мне дело! Я даже прощения попросил!
Лизавета Наумовна рассмеялась.
— Я не об этом! Вымоталась за день, сил никаких нет. Руки ходуном ходят. На сегодня закончим, пожалуй.
Я испытал разочарование, и одновременно мне