Негатив. Аттестация стр. 198
в центр города. А только вышел из трамвая на кольце, как сзади послышалось:
— Молодой человек! Минуточку!
Обернулся — а ко мне топают два патрульных в форменных дождевиках и фетровых шлемах.
— Вы это мне? — уточнил я на всякий случай.
— А кому же ещё? — вопросом на вопрос ответил плечистый унтер-офицер лет двадцати пяти. — Документики предъявите!
Обычно в таких ситуациях я показывал карточку учащегося среднего специального энергетического училища, на этом проверка и заканчивалась, но вчера ту пришлось сдать, а студенческий билет ещё не получил, поэтому запустил руку под плащ и вытянул из внутреннего кармана удостоверение бойца ОНКОР. Раскрыл, предъявил, отвёл чуть назад, не позволив ефрейтору вынуть его из моих пальцев.
— Увольнительная имеется? — спросил тогда унтер.
— Допустим, — уклончиво ответил я, и не подумав достать спецпропуск.
— Предъявляем!
— С какой стати? — возмутился я. — Коллеги, вы ничего не перепутали?
Нет, в будний день я качать права, пожалуй бы, не стал, но воскресенье — это святое.
Ефрейтор пробурчал себе под нос присказку о коллегах и волках, унтер-офицер глянул на меня с раздражением и заявил:
— Если не предъявишь увольнительную, вызовем комендантский патруль.
Время уже поджимало, но я и не подумал поддаваться на столь неприкрытый шантаж, поэтому убрал удостоверение обратно в карман и заявил:
— Валяйте! А пока мы будем его
дожидаться, подумайте, как так получилось, что вы не представились и не предъявили служебных жетонов. И почему вообще решили, будто имеете право требовать от сотрудников отдельного научного корпуса внутренние документы, коей является увольнительная.
Полицейские переглянулись, и унтер сплюнул под ноги.
— Грамотный, да? Ну-ну…
Дальше цепляться ко мне они не стали, развернулись и потопали прочь. Я едва удержался, чтобы тоже не плюнуть, поднял воротник и поспешил к городской больнице в обход огороженной территории студгородка. Немного не рассчитал по времени и опоздал на десять минут, но оправдываться и краснеть не пришлось — ещё даже ждал, пока покинут кабинет последние пациенты.
Два юноши моих лет и симпатичная барышня — все с блестящими значками «6/17» глянули с плохо скрываемым превосходством и прошествовали к лифту. И вроде давно привык к высокомерию операторов шестого витка, но столь откровенный снобизм заставил напрячься. Я недобро глянул вслед этой троице, а когда повернулся к двери, из кабинета уже вышли ассистенты Лизаветы Наумовны, следом появилась и она сама — в плаще и шляпке.
— Петя, ты уже здесь? Хорошо! Идём!
Мы двинулись к лифту, и Лизавета Наумовна на ходу пояснила:
— У меня предзащиту перенесли — сегодня с тобой поработать не смогу. Собираюсь взять на среду отгул, сможешь подойти к восьми часам?
— Конечно, с утра свободен.
— К восьми вечера, Петя. Вечера. Я отгул беру не для отдыха, а чтобы все долги перед защитой закрыть.
— А-а-а! — протянул я озадаченно. — Договорюсь, не проблема.
— Буду ждать.
На этом наше общение и завершилось. Лизавета Наумовна вышла этажом ниже, и я продолжил спуск в несколько пришибленном состоянии. С одной стороны — медицинское заключение уже на руках, с другой — хотелось бы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Уже начали эти отсрочки нервировать.
Впрочем, мне ли жаловаться? И без того на привилегированном положении.
На улице немного постоял, размышляя, как провести остаток дня. Возникла идея заглянуть в студенческий клуб, но