Негатив. Аттестация стр. 224
оценивался коэффициент полезного действия — требовалось перевести десять тысяч сверхджоулей в давление, и там впервые курсантов контролировал не Савелий Никитич, а консультант кафедры кадровых ресурсов. Я результатом не блеснул, но в норматив уложился, что меня всецело устроило.
Последнее испытание проходило уже на задворках училища, где по соседству с футбольным полем был обустроен полигон — совсем небольшой, не чета нашему. Реквизит оказался предельно прост — деревянный куб из основания, четырёх боковин и крышки, скреплённых между собой лишь пазами.
— Недостаточно просто создать область повышенного или пониженного давления! — заявил там Савелий Никитич. — Чаще всего требуется сделать это быстро и точно. Ваша задача повысить давление в коробе так, чтобы он развалился. Лимит сверхсилы — десять килоджоулей. Первый Пахота! Готовится Короста!
У Матвея с приглушённым хлопком подпрыгнула крышка, а когда привлечённые для ассистирования инструктору местные учащиеся вернули её обратно, Василь полностью развалил короб — стенки просто раскрылись в разные стороны.
— Линь! — вызвал меня Савелий Никитич. — Пошёл!
Я набрал десять килоджоулей и пережёг их в паскали, даже не попытавшись придать выплеску силы хоть какое-то подобие упорядоченности. И — хлопнуло!
Крышку подкинуло метров на пять, задняя стенка откатилась колесом к футбольному полю, остальные устояли.
Инструктор озадаченно крякнул и повернулся к нам.
— Десять килоджоулей?
— Десять, — подтвердил консультант РИИФС. — Погрешность в допустимых пределах.
В итоге мой результат так никто и не превзошёл. У остальных давление распределялось куда как более равномерно, а это не только снижало скорость выплеска, но и усредняло воздействие по разным векторам. Особо мне гордиться было нечем, но за неимением других поводов сгодился и этот.
Настроение испортил Митя Жёлудь.
— Да я вполсилы надавил, он и поплыл! — эту его фразу я расслышал со всей отчётливостью, ибо с таким расчётом её и произнесли.
Вот же гадёныш мелкий…
На патрулирование снова выехали без Вари. Как и в прошлые дни сначала под присмотром лейтенанта прошлись по центру Новинска, изредка заворачивая в прилегающие к нему районы с развлекательными заведениями, пользовавшимися популярностью в среде студентов, затем погрузились в автомобиль и перебрались на старую точку. Там я переоделся в штатское и на пару с Василем отправился в свободное плаванье. Минут сорок терпеливо вышагивал по тёмным улочкам и петлял по переулкам и проходным дворам, а потом плюнул на всё, заскочил в рюмочную и сразу двинулся к телефонному аппарату, на ходу небрежно кивнув буфетчику.
— Как обычно? — уточнил он.
— Как обычно, — подтвердил я, снял трубку и по памяти набрал продиктованный Лией номер.
Обошлось без ошибок, и позвать Лию к телефону дежурная по этажу тоже не отказалась, а уж когда бывшая одноклассница сказала, что профессор Палинский готов встретиться, сердце у меня так и забилось.
— Воскресенье. Полдень. «Жар-птица», — повторил я. — Спасибо, Лия! Ты просто чудо!
Девушка рассмеялась и пожелала мне доброго вечера. Связь оборвалась, я утопил рычажок и набрал номер горбольницы. На успех особо не рассчитывал, но так уж сегодня звёзды встали, что везло мне решительно во всём.
— Здравствуй, Петя! А я как раз твоего звонка дожидаюсь! — заявила Лизавета Наумовна, услышав мой голос. — Завтра вечером у нас будут ремонтировать диагностический аппарат, смогу принять тебя в половине шестого.
— А как же аппарат? — удивился я.
— В ручном режиме диагностику проведу. Так