Негатив. Аттестация стр. 227
идеей не из лучших, а на розжиг алхимической печи попросту не было времени. Пришлось обратится к сверхсиле и начать усиленно тянуть её в себя, нейтрализуя внутренний потенциал, набранный после резонанса в противофазе. Ощущения это действо сопровождали до нельзя премерзкие.
Стоило только завершить приготовления, Владимир задействовал сверхспособности, и порошок невесомым облачком окутал мой торс.
— Повернитесь вокруг оси! Теперь войдите в резонанс. Быстрее!
Деваться было некуда, привычно уже дёрнул головой, и лампочки закружились в голове, зависли в режиме стробоскопа. Дальше тот прожёг брешь, через которую в меня сначала потекла, а затем и хлынула ледяным потоком энергия. Кожу начало припекать, словно обмотали горчичниками, я опустил взгляд и от удивления едва не вывалился из транса: порошок светился, и эти отблески свивались в яркий жгут проекции моего входящего канала.
— Не отвлекайся! — прикрикнула Лизавета Наумовна.
Я сосредоточился и вскоре уподобился Атланту, на плечи которого давил сам небосвод. Очень уж тяжко было удерживать в себе настоящую прорву сверхэнергии, так и распирало всего, на глаза слёзы навернулись, ногти до боли впились в ладони, ещё и зубами заскрипел. Отвлекусь — и сверхсила кругом расплескается, так по операторам шибанёт, что никому мало не покажется.
Не отвлёкся, не расплескалась. А затем резонанс подошёл к концу, жжение стихло, и Лизавета Наумовна холодно сказала:
— Благодарю, Владимир. На сегодня вы свободны. — Ко мне она обратилась лишь чуть более тепло: — Пётр, приводи себя в порядок и выходи.
— Сейчас, — хрипло выдохнул я, едва сдерживаясь, чтобы немедленно не сбросить излишки энергии. Удержался, сохранил самообладание.
Долго контролировать такую прорву пусть даже и разогнанной по организму сверхсилы не мог, поэтому лихорадочным усилием разжёг алхимическую печь и начал перегонять энергию в противофазе в обычную. Попутно шло взаимное погашение, и потенциал пошёл на убыль, но ломало меня при этом далеко не так сильно, как если бы тянул сверхсилу извне.
Вскоре окончательно полегчало, тогда кинул простынку на медицинскую кушетку и встал под душ. В отличие от грязи, порошок легко смылся водой, избавился от него без всякого труда. Потом вытерся, оделся и покинул процедурную. Интерна в кабинете уже не было, и я сказал расположившейся за столом Лизавете Наумовне:
— Жёстко вы.
Дамочка оторвалась от медицинских записей и недобро улыбнулась.
— Ещё мне всякие сопляки не указывали, кого и когда принимать! — Она улыбнулась и вдруг подмигнула. — Пусть уж лучше карьеристкой считает, чем о молоденьком любовнике слухи распускает.
Вроде бы я не покраснел, но не уверен — очень уж заразительно рассмеялась Лизавета Наумовна, даже не такой усталой выглядеть стала.
— Заключение сейчас дадите или позже подойти? — спросил
я, кинув взгляд на настенные часы; в запасе от запрошенного получаса оставалось лишь десять минут.
— А вот с этим, Петенька, есть одна небольшая проблема, — огорошила меня Лизавета Наумовна. — Заключение будет отрицательным.
— Как так?! — опешил я. — Со мной же всё в порядке!
— Годен к службе и способен выйти на пик румба — всё верно. Но ты ведь в институт поступать собрался, так? А там выводят на пик витка, что создаст куда большую нагрузку на энергетические каналы. — Лизавета Наумовна сжалилась и пояснила: — Да получишь ты своё заключение, просто два узла усилить придётся. За сеанс иглотерапии вполне реально управиться.
— Но у вас