Негатив. Аттестация стр. 243
а вечером я оставлял комнату в полное распоряжение соседа, сам сначала звонил Лизавете Наумовне из клуба, потом, нисколько не воодушевлённый услышанным, тащился в библиотеку или на тренировку по рукопашному бою.
Единственное — в город теперь наша троица выезжала подобно остальным на служебном вездеходе, да и роль наставника выполнял не лейтенант Зимник, а хмурый старшина Ревень. Василь из-за переживаний по этому поводу даже с лица спал.
— Леонида Варламовича включили в опергруппу по наркоторговцам, — со вздохом поведал он как-то. — Ему теперь не до нас.
Я только плечами пожал. Мне на хорошую характеристику со стороны лейтенанта рассчитывать в любом случае не приходилось, ну
а Василь — наоборот, успел себя проявить, о нём в любом случае не забудут. Другое дело, что положительную оценку у нового наставника заработать будет ничуть не проще. Мне — так уж точно.
В воскресенье пришлось обойтись без посещения кинотеатра, вместо этого прямо с утра я поехал в клинику для душевнобольных, где и проторчал в гостях у Льва до полудня. Оттуда покатил на трамвае в центр города, сошёл на кольце у главного здания РИИФС. Сегодня потеплело и распогодилось, по случаю выходного дня развешенные на столбах репродукторы транслировали танцевальную музыку, спешили по своим делам студенты — кто замученный экзаменами, кто вызывающе беспечный. Прогуливались и барышни, зачастую очень даже прехорошенькие.
Я приехал к «Жар-Птице» за пятнадцать минут до назначенного времени и постоял у крыльца ресторана, поглядел по сторонам. Рассчитывал на появление Нины и одновременно опасался неприятного разговора — эмоции всего так и раздирали, ёжился вовсе не из-за прохладного ветерка.
Проявить инициативу самому?
Некоторое время я обдумывал эту мысль, потом вспомнил, каким взглядом наградила меня в прошлую встречу Маша, и решил положиться на волю случая. Пусть всё идёт, как идёт. Проявил малодушие? Наверное, да.
Или, быть может, не так уж Нина мне и дорога? Просто за неимением лучших вариантов в неё вцепился?
Мысль эта успокоения не принесла, наоборот — стало противно. Да ещё из припаркованного напротив ресторана чёрного седана с плавными линиями выпуклых крыльев и сверкавшими хромом подфарниками выбрался водитель, закурил и принялся сверлить меня столь пристальным взглядом, будто подозревал во всех смертных грехах.
Я вздохнул, поднялся на крыльцо, и на этот раз вахтёр распахнул передо мной дверь без малейшей заминки. И уверенное поведение сказалось, и одет в отличие от прошлого раза был куда солидней. Пусть костюм и не из самых дорогих, но по фигуре его подогнали на удивление неплохо; основной массе студентов ничем не уступаю.
Внутри, стоило только снять с головы кепку, рядом оказался метрдотель.
— Меня ожидает профессор Палинский, — заявил я, предвосхитив вопрос, чем мне могут помочь.
Уж не знаю, ожидал ли меня профессор или просто обедал, но в ресторане он находился совершено точно. Подросшая за последнее время чувствительность позволила уловить создаваемые им энергетические возмущения ещё с улицы.
Метрдотель с невозмутимым видом сказал:
— Следуйте, пожалуйста, за мной. — И направился в дальний конец зала.
Я и последовал, жалея, что не удосужился вычистить перед посещением ресторана обувь. Ладно хоть с глажкой брюк проблемы отпали сами собой — теперь для этого не приходилось даже утюг раскочегаривать, сам давлением оперировал.
Как и прежде, профессор Палинский занял стол