Неизвестный Линкольн стр. 280
называл первую леди лживой воровкой. «Хартфорд ивнинг пресс» пошла еще дальше напомнив о прошлых грехах Мэри Линкольн: «Много лет тому назад она наводила ужас на маленький городок Спрингфилд, а терпеливый мистер Линкольн стал вторым Сократом в собственном доме». Тут же в дело вмешалась «Спрингфилд джоурнал», как непосредственный свидетель, заявив, что на протяжении долгих лет Мэри Линкольн страдает душевным расстройством, и за ненормальные выходки ее нужно жалеть. Сами же республиканцы на первых страницах газеты «Спрингфилдский республиканец» писали: «Эта несносная женщина выставляет свою противную натуру на показ всему миру, к великому стыду всей нации».
Здесь уместно отметить, что ни один человек в истории Соединенных Штатов не был настолько почитаем и любим, как Авраам Линкольн, и наверняка ни одна женщина не была настолько ненавистна, как его жена.
Подавленная жестокими нападками, Мэри Линкольн излила душу в письме к миссис Кикли:
«Прошлым вечером приходил Роберт, он, словно помешанный, угрожал покончить с собой да и выглядел словно мертвец из-за писем, опубликованных во вчерашнем номере „Уорлд“. Я до сих пор плачу: утром даже молила о смерти, только мой дорогой Тедди предотвратил мое самоубийство».
Будучи отчужденной от всех близких, в том числе и родных сестер, Мэри вскоре порвала все связи даже с Робертом: ее письма к сыну были настолько оскорбительными и жестокими, что некоторые их части перед публикацией пришлось вычеркнуть. В итоге к сорока девяти годам бывшая первая леди осталось абсолютно одна, о чем и написала в письме к чернокожей портнихе: «Мне кажется, что у меня нет ни одного друга на земле, кроме тебя».
Меньше чем через месяц после нашумевшей попытки Мэри продать свой старый гардероб, особняк Линкольнов был продан за 110 295 долларов, которые были поровну распределены между хозяйкой и ее двумя сыновьями по 36 795 долларов каждому. После этой сделки миссис Линкольн вместе с Тэдом уехала за границу в поисках уединения. Там она проводила время, читая французские новеллы, и тщательно избегала всех американцев. Но такое уединение длилось недолго: вскоре она снова оказалась на гране нищеты и отправила прошение Сенату Соединенных Штатов назначить ей пенсию в размере пяти тысяч долларов годовых. И, конечно же, сенаторы встретили ее просьбу свистами и неподобающими выражениями: кто-то назвал ее подлой мошенницей, кто-то говорил, что она не подходила своему мужу, кто-то считал ее недостойной доброты, поскольку она симпатизировала южанам, и так далее. Но, к всеобщему удивлению, после долгих проволочек и жестких осуждений Сенат все же выделил ей пенсию в размере трех тысяч долларов годовых. И казалось бы, дела у Мэри налаживаются, но летом 1871-го после долгих мучений малыш Тэд скончался от тифа. Роберт к тому времени был уже женат, и брошенная в одиночестве отчаянная вдова оказалась на грани нервного срыва. Как-то заказав чашку кофе в Джексонвилле, Мэри наотрез отказалась его пить, утверждая, что он отравлен. В другой раз отправилась на поезде в Чикаго, пошла к семейному врачу и нервно молила его спасти Роберта, хотя с ним все было в порядке. Он даже встретил мать на вокзале и в надежде успокоить ее провел с ней целую неделю в отеле «Гранд Пасифик».
Часто по ночам Мэри вскакивала с постели, словно одержимая: то кричала, что враги пытаются