Нелепая привычка жить стр. 143
Вместе с провокационным письмом.
А на случай отказа Сергея у нее уже был заготовлен другой способ. Идею взрыва автомобиля подсказали многочисленные события последнего времени, о которых то и дело сообщали по телевизору. Она проконсультировалась со знающими людьми – помогли «старые связи», точнее Зуб, вожак их бывшей тусовки, на тот момент уже успевший сделать пару ходок в зону. Долька узнала самое главное – смерть от взрыва, если человек находится в его эпицентре, мгновенна, и это ее очень устраивало. Тот же Зуб за приличное вознаграждение (в деньгах она никогда не нуждалась) помог достать взрывчатку, что оказалось легче легкого, и объяснил не самую сложную технологию. Она заплатила и получила обернутый в тонкую бумагу кусок сильно пахнущего серого вещества и детонатор, к которому скотчем был примотан дешевый мобильник. Ей оставалось только засунуть все это в коробку с детским конструктором, рассчитать время и в нужный момент позвонить на поставленный на вибрацию телефон…
Стихи, как это обычно бывало, пришли сами собой. Они часто рождались именно так – возникали где-то внутри, словно на дне души, в самый неподходящий момент, когда она была где-нибудь в ванной, за рулем или на лекции, и нагло рвались наружу, перли, как она сама выражалась, из ушей, просились на бумагу и требовали, чтобы она забыла обо всем на свете, кроме них.
Включать компьютер было лень, поэтому она быстро нашла тетрадь, в которой конспектировала лекции по истории литературы, вырвала листок и торопливо записала:
День настал, только за душою ни гроша,
Я бегу, любовь, к тебе не дыша,
И раздую искорку огня – не спеша.
Надоело улыбаться и твердить, что хорошо…
Наплевать на мнение людей – да мне-то что?
Развернуть судьбу, да так, чтоб затрещало все по швам,
Закричать, чтоб было слышно всем: «Любовь я не отдам!»
След по снегу заметает пепел лет.
От бессилья в голове разброд и полный бред.
С жизнью попрощаться, чтоб воскреснуть, – вот ответ.
Вот ответ – другого нет.
А куда ни глянь – повсюду пустота.
От обрыва и до счастья не одна верста.
Разозлить судьбу, да так, чтоб стало страшно мне самой.
Нет спасения в тебе – так, значит, быть одной.
Надоело улыбаться и твердить, что хорошо…
Отшвырнула ручку, перечитала, вздохнула. Черт возьми, но отчего же такая пустота в душе? Вообще никаких чувств. Ни облегчения, ни удовлетворения, ни горечи, ни боли – только легкая усталость. А еще немного кружится голова и душно.
Девушка встала и во всю ширь распахнула окно. Пахнуло свежестью и запахом ночного майского города. Наверху, в темно-синем
небе появилась первая звезда, такая близкая, почти осязаемая, она, казалось, манила к себе… А далеко внизу, на тротуаре, стояла почему-то казавшаяся очень знакомой черноволосая женщина средних лет в красно-черном готическом платье. Ее было так хорошо видно, словно их и не разделяли несколько десятков метров высоты. Женщина точно манила ее к себе и улыбалась…
Пора. Долька сделала шаг вперед. Тело вдруг сделалось удивительно легким. Она летела, но летела почему-то не вниз, а вверх, прямо в небо, которое неожиданно оказалось не ночным, темно-синим, а утренним и светлым, и по нему раскинулась огромная, от горизонта до горизонта, радуга, только не цветная, а абсолютно