Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма стр. 301
вдруг ярыми националистами. Национализм, начавший в конце XIX века точить европейское сознание, незаметно пришел на смену космополитному по своей идеологической сути империализму, что и привело к началу Первой мировой войны.
Германия, расположенная после своего рождения в центре Европы, обладавшая огромным промышленным и научным потенциалом, представляла собой самую большую европейскую силу. К 1914 году она являлась не только центром Европы в географическом плане, но и доминировала на континенте во всех отношениях: в экономике, политике, культуре. Немецкий мир накануне войны был огромным. Сравниться с ним по любым меркам не мог ни Французский, ни Английский, ни Русский мир. На немецком языке говорила вся континентальная Европа, кроме ее латинской окраины, и даже столица Российской империи носила немецкое имя. Хотя европейская аристократия, включая немецкую, использовала французский язык для внутривидового общения, чтобы отличаться от плебеев, языком науки, техники и прогресса был немецкий, поскольку большинство европейской техники делали в Германии. Немецкий мир в начале XX века включал в себя не только Германскую, но и Австро-Венгерскую империю, в совокупности они составляли большую часть европейского континента. Первая мировая война, точнее, поражение в ней, привела к развалу блистательного Немецкого мира, еще вчера такого всемогущего и великолепного. На руинах разрушенного, великого и гуманного Немецкого мира началось невиданное в истории человечества сложное, трагическое и крайне опасное национальное немецкое строительство.
Бурное рождение европейского национализма после окончания Первой мировой войны привело к страшным для человечества последствиям. Однако национализм тогда мало кто заметил. Внимание империалистов было приковано к коммунистам, поскольку «красная угроза» пришла в Лондон, Париж, Нью-Йорк и представляла большую опасность интересам империалистов, маяча буквально у них под окнами. Национализм после окончания Первой мировой войны сперва никто всерьез не воспринимал. Он в 20-х годах прошлого века был польским, румынским, литовским – иными словами, небольшим и не опасным. Когда в 20-х годах появился первый крупный германский национализм, его также никто не брал в расчет, в первую очередь, сами немцы – пока им не стало очень плохо во время Великой депрессии. В Америке Великая депрессия привела к всплеску социализма, а в Германии – к взрыву национализма. Придя к власти, Гитлер называл себя немецким националистом. Таковым его считали и большинство других политических деятелей Европы. Многие из них фюрером восхищались. Не начни он Вторую мировую войну, кто знает, какое он занял бы место в истории. Евреев он тоже в 1933 году не собирался убивать. Он лишь хотел, чтобы они уехали из Германии. Политиков с такими взглядами тогда в Европе было очень много. Евреев не принимала ни одна страна в мире, их всех считали коммунистами и никуда, даже в Палестину, не пускали. Польские правящие круги, к примеру, уже в 1968 году, после Холокоста, выслали из страны всех оставшихся евреев, причем эти люди были в основном старыми коммунистами, а Польша была коммунистическим государством.
Однако не начать войну, не устроить геноцид и не создать нацизм Адольф Гитлер не мог, потому как это противоречило бы самой сути великого национализма, а именно таким – великим – националистом он себя и видел. Любой, даже самый умеренный, националист жаждет стать великим националистом, он мечтает сделать Германию, Италию, Польшу, Румынию, Литву… Великой. Все эти страны, даже крошечная Литва