Неподходящий жених (сборник) стр. 129
а как будто бы вынужденным исполнять роль неприятную и навязанную. На меня же вдруг напал приступ высокопарного слово изъяснения, совершенно не принятого в современном общении, хоть и желчно-язвительного.
— Соблаговолите, сударь, выйти в переднюю. Там вы получите оговоренную сумму.
Андрей ждал меня в прихожей. Рядом была Саша, я слышала, как она умоляет Андрея:
— Милый, родной, скажи мне, что случилось, что происходит?
А я листала словарь Брокгауза и Эфрона, в котором между листов были спрятаны деньги от ренты. В собственное белье я уже прятала — Андрей нашел и часть денег украл. Не упоминала об этом, противно.
— Вот! — вышла я в прихожую и протянула деньги.
Андрей их взял, порывисто обнял Сашу, отцепил ее от себя и скрылся за дверью.
Больше я Андрея не видела. И бабушкиной брошки тоже.
Пережитые волнения находились за пределами моих сил, потраченных на многомесячное интриганство. Я ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Никого не хотела видеть, слышать. Свою дочь — в первую очередь. Но Сашка скулила под дверью, скреблась:
— Мама, можно?
— Нет!
— Мамочка, пожалуйста!
— Не сейчас, не сегодня!
— Но я умру!
— Помирай на здоровье!
Она все-таки зашла без позволения. Еще и забралась мне на колени. Охватила мою шею, прижалась к груди.
— Мамочка! Успокойся и объясни мне все.
— Я объясни? Иди ты к черту, к дьяволу, к лешему лысому.
— Идиома правильная: к черту лысому. Но не будем придираться.
— Отлипни от меня! Выходи замуж хоть за шимпанзе из зоопарка, хоть за киллера-многостаночника, хоть за чемпиона среди операторов машинного доения. В конце концов, каждой женщине положено свои ошибки лично исправлять. Почему я должна твою неграмотность точно в диктанте красной ручкой вытравлять?
— А ты вытравляла?
— А ты слепая и безмозглая? Так и есть! Все! Я устала, я старая, у меня климакс и я хочу закончить свою работу о семантической сочетаемости слов. Я уже десять лет ее пишу. С твоей разборчивостью в женихах народ не узнает, как правильно складывать слова.
— Андрей, правда, воровал у нас?
— Отказываюсь отвечать. Мне плохо с сердцем. Мне нужна валерьянка.
— Сколько капель? — вскочила на ноги Саша.
— Ведро.
— Мама! — осуждающе воскликнула она.
— Что «мама»? Мама последние месяцы конспирирует как Мария Медичи с Макиавелли вместе взятые.
— Правда? А в чем это выражалось?
— В том, что я тебе ни словом не обмолвилась, какого ты фрукта к нам в дом притащила.
— Не вижу логики, — пожала плечами дочь. — Молчание как интрига? Так не бывает.
— Где моя валерьянка? Мне дадут, наконец, умереть спокойно?
Потом у нас были, конечно, долгие разговоры. И я все выложила дочери.
Она и возмущалась, и благодарила, и тосковала без пропавшего Андрея, и проклинала его, и благодарила судьбу, что избавила ее от вампирствующего светского льва российского разлива две тысячи двенадцатого года.
Не люблю биологических сравнений, когда людей отождествляют с животными или когда физиологические процессы у низших беспозвоночных приравнивают к человеческими. Но моя подруга Варя, с которой дочь моя Саша делилась своими горестями, сказала точно:
— Это как прививка. Несчастная любовь в ранней молодости — это прививка от последующих ошибок. Некоторым не везет, как твоей маме. Вместо прививки десять лет нервотрепки. И еще у многих девочек так случилось: дети и судьба исковерканная.
— Тетя Варя!