Непогребенные стр. 12
Томский до крови прикусил губу:
— Простите, Клавдия Игоревна. Я и вправду… неважно себя чувствую.
— Ничего, Толик, — приподнявшись на цыпочки, женщина ласково провела по волосам Томского. — Отдохнешь, и все пройдет.
— Конечно. А вы-то как?
— Хорошо. При кухне я. Работы много, но разве в этом дело? Сейчас я впервые в жизни чувствую себя нужной людям…
Расставшись с Клавдией Игоревной, Томский решил тоже хоть немного побыть
полезным людям. Он направился к группе рабочих, которые разравнивали строительный мусор на путях и делали в нем прямоугольные ямы. На подготовленных площадках собирались возвести хозпостройки.
Вооружившись тяжелым ломом, Томский принялся воевать с неподатливыми глыбами бетона и кусками кирпичной кладки. Работа помогла забыть о проблемах. Томский так усердно молотил ломом, что через пару часов руки покрылись мозолями. Вытирая со лба катившийся градом пот, он услыхал знакомый смех. Уперев руки в бока, на платформе стоял Вездеход. Как всегда — в перевернутой козырьком назад бейсболке, с приветливой улыбкой на смышленом личике.
Карлика не привлекали к работам, поскольку рыть и долбить мог любой. Вездеход был гораздо полезнее для станции в своем обычном амплуа. Вот и сейчас, судя по запыленной курточке и выпачканным в грязи кроссовкам, он вернулся из очередной «командировки».
Томский воткнул лом в щебень, подошел к Носову и пожал ему руку:
— На ловца и зверь бежит.
— А тебя, Толян, никак в рядовые перевели?
— Сам напросился. Надоело баклуши бить в начальниках. А ты что поделывал?
— Прошвырнулся по ближайшим станциям. Аршинов просил выведать, не завалялось ли где неисправное оборудование. По дешевке хочет скупить, спекулянт.
— Нам ли не знать этого армейского шустрилу! — рассмеялся Толик. — Он как с казенным обмундированием начал темные дела крутить еще до Катастрофы, так до сих пор и не может остановиться… Слушай, Вездеходыч, есть дело. На Красную линию метнуться надо…
— Так я, можно сказать, только оттуда.
Но когда Томский объяснил Вездеходу суть задачи, тот враз посерьезнел. Проникнуть требовалось не куда-нибудь, а в самое сердце коммунистического государства. И все же в глазах карлика Томскому удалось разглядеть не только озабоченность, но и озорной огонек. Носову нравились трудные задачи. Разговор с Томским закончился тем, что карлик достал из своего походного рюкзачка лист бумаги и огрызок карандаша. Толик черкнул пару слов для Берзина.
— Отправляюсь немедленно, только пожрать бы, — заверил Вездеход.
— Чем помочь?
— Хорошо бы дрезину, но только чтоб до Черкизовской подбросили. Дальше мне на своих двоих сподручнее будет…
Распрощавшись с Вездеходом, Толик собирался вернуться к работе, но увидел, что жители станции имени Че Гевары уже ужинают. Сбившись в кучки человек по десять, они с аппетитом хлебали грибную похлебку. Стучали по дну мисок ложки, слышались разговоры и смех. Томский искренне завидовал этим людям, для которых жизнь сводилась к тяжелому труду и бесхитростным радостям вроде миски жидкого варева да возможности поболтать с друзьями.
Сам он настолько устал, что хотел только одного — поскорее добраться до постели. И все же в этой усталости имелся один несомненный плюс: Толик был уверен —