Непогребенные стр. 222
еще почему?
— Метрособаки разминируют коридор сами. Пусть себе бегут на запах крови. Мы спрячемся в той подсобке, а когда стая пробежит мимо, отрежем ей обратную дорогу светом фонарей. Переборки, если понадобится, защитят от взрывной волны и осколков.
— Хороший план, — едва слышно прошептал Шаман. — Спешите… Кровавые псы… От Кореи до Карелии…
— Толик! — крикнул Вездеход. — Эти твари совсем оборзели. Я открываю огонь!
— Нет, Коля. Забирай Шестеру. Мы прячемся в подсобке.
Потерявшего сознание Шамана затащили в тесную комнатенку. Когда внутрь наконец забрался и Вездеход с лаской, Томский закрыл дверь и застыл у нее, приложив ухо к стальному щиту. В
течение нескольких минут в коридоре царила полнейшая тишина. Потом послышался шорох, стук когтистых лап по полу и недовольное рычание. Томский напрягся. Одна из метрособак, скорее всего, вожак стаи, остановилась у двери. Толик слышал хриплое дыхание зверя. Что же ты встала? Почему не идешь дальше? Разве не чувствуешь — там, за поворотом, целая лужа свежей крови? Нюхай, чудище! Нюхай и иди прочь!
Что если они недооценили умственное развитие этих тварей? Что если псы не поддадутся на уловку и, сбившись в стаю, станут дожидаться людей у двери? Тогда придется вступить с ними в бой. Фактор неожиданности будет утерян. Останется рассчитывать только на пули и свет.
Пес словно услышал увещевания. Толя вновь различил перестук лап. Теперь метрособак было больше.
И тут застонал Шаман. Аршинов сразу прикрыл ему рот ладонью, однако чуткие твари что-то услышали. В коридоре вновь стало тихо, а затем… Дверь содрогнулась от удара. Когти проехались по стали с противным визгом.
Прапор и Томский переглянулись. Аршинов с его горячностью хотел атаковать, но Толя все еще не терял надежды и прижал палец губам. Ему почему-то казалось, что вожак стаи пребывает в неуверенности. Все еще не решил, куда приложить усилия, и терпеливо дожидается, пока люди себя обнаружат.
— Вездеход, возьми у Аршинова фонарик, — прошептал Толик. — Будешь светить им в глаза.
Вновь потянулись минуты ожидания. Томский уже было подумал, что вся стая собралась у двери, когда тишину разорвал грохот взрыва. Метрособаки все же вошли в заминированный коридор! Пора!
Томский толкнул дверь и оказался лицом к лицу с огромной собакой. Вожак стаи все-таки остался в засаде у подсобки. Он без предисловий прыгнул на Толика. Лапы с крючковатыми когтями опустились, ударили по плечам. Разверстая пасть оказалась в нескольких сантиметрах от лица, горячее зловонное дыхание обожгло кожу. Томский нажал на курок. Прогремевшие выстрелы были глухими — ствол «калаша» упирался в брюхо твари.
Пронзительный визг. Щелчок зубов. Лапы сползли с плеч, разорвав ткань куртки. Пес Дойля упал к ногам Томского. Прогремело еще несколько взрывов. Из коридора выскочили еще две собаки. Они не пытались нападать — убегали в панике, но наткнувшись на свет фонарей Вездехода, жалобно заскулили и повернули обратно. Для порождений вечного мрака свет оказался страшнее, чем перспектива гибели на минах. Новые взрывы сменила полная тишина.
Толик повернул за угол. Куски мяса, покрытые светящейся зеленым шерстью, были разметаны по всему коридору. Одна из метрособак еще билась в агонии. Томский приставил ствол автомата к уродливой голове. Выстрел. Собака дернулась в последний раз и затихла.
Аршинов, прошел по коридору, подсвечивая себе дорогу фонариком. Заглянув во все