Непогребенные стр. 266
— Высоко! Тоже мне сказали! — недовольно буркнул Теченко. — Несмеянов — ортодокс и фарисей. Он зациклился на своей органической химии так, что дальше носа не видел. Да, я считал и продолжаю считать Александра Николаевича гениальным ученым, но… Жаль, что уже не смогу ему сказать все, что думаю, в лицо.
— Ах, оставьте, Тарас Арсеньевич! — Куницын воздел руки к потолку. — Товарищам совершенно неинтересны ваши претензии к Академии наук. Итак, второй мой коллега — Отто Лютц. Известен в научных кругах Германии как специалист по проблемам замораживания живых организмов. Благодаря его смелым экспериментам мы и смогли продвинуться так далеко.
— Вы и про звание его в Вермахте скажите, — язвительно скривился Теченко. — И про заслуги перед Третьим Рейхом. Герр гауптман! Тьфу! Да не забудьте поведать, что свои смелые эксперименты он ставил отнюдь не на лягушках!
— Ты есть — английский шпион! — стекла очков Лютца запотели от гнева; он наклонил голову и двинулся на Теченко со сжатыми кулаками. — Ты — предавал свою Родину! Я слуш и л великий Германия по убьешдениям! Ты — за дьеньги! За тридцать сребреньиков! Йуда!
— Товарищи, немедленно прекратите! — Исай Александрович схватил Отто за плечи и с неожиданной для своего возраста силой оттолкнул его в сторону. — Я тоже шпион. На три иностранных разведки работал. Но это все в прошлом. Я уверен, что наверху давно во всем разобрались. Именно поэтому за нами и прислали товарища Томского! Правда?
Толик пребывал в замешательстве. Теперь выяснилось, что пара людей в белых халатах — шпионы, а третий — вообще офицер гитлеровской армии. Может, по распоряжению Москвина в бывшем городке ученых основали приют для умалишенных? Томский осмотрелся по сторонам, вполне готовый к встрече с Наполеоном и Чингисханом. Какую манеру поведения выбрать? Пока — выжидательную. Узнать о странной троице как можно больше, а уж потом решать, как поступить.
— Правда, — кивнул Томский. — Наверху во всем разобрались. Товарищ Москвин лично занимался вашим делом.
— Товарищ Москвин? — Куницын произнес фамилию генсека с придыханием, свидетельствующим о безграничном уважении к генсеку. — Простите нашу неосведомленность. Сами понимаете — столько лет… Значит, товарищ Москвин. Значит, он сейчас возглавляет КПСС?
— Он руководит Красной Линией.
— Линией? — брови Исая Александровича удивленно поползли вверх. — Ах, я понял! Линией партии.
— Колеблется он относительно линии партии, а остальные вместе с линией партии колеблются, — встрял в разговор Аршинов. — А вообще, товарищи, может, обед на первое, а разговоры — на второе? Тут у вас, я смотрю, и тушенка, и галеты, аж слюнки текут. И чай, небось, настоящий?
— Мы не жалуемся на паек, — заверил Куницын. — Правда, после пробуждения нам пришлось искать склад продовольствия. Нас забыли предупредить о точном его местонахождении, но мы не в претензии. Теперь все в полном порядке.
— Я тоже люблю червячка заморить сразу после пробуждения, — Аршинов вооружился скальпелем и нанес на галету слой тушенки сантиметров в пять толщиной. — Отто, братишка, сообрази кипяточку! Вездеход, угощайся! Смотри сколько здесь всего. Люблю повеселиться, особенно…
— Товарищ Аршинов — наш специалист-взрывотехник, — Томский поспешил перебить бесцеремонного и грубого прапора. — Он — большой шутник.
— И почти мой коллега! — с воодушевлением воскликнул старик. — Я ведь, как вы, возможно, знаете, — конструктор стрелкового оружия. В свое время даже возглавлял Тульское ЦКБ. Мои последние разработки
касаются холодного оружия на