Непогребенные стр. 276
и Лютца, остановился рядом с Куницыным. — Исай Александрович, если я скажу вам, что КПСС больше не существует, вы ведь мне не поверите?
— Коммунистическая Партия Советского Союза не прекратит своего существования, ибо ее ядро составляют трудящиеся нашей страны. Пока они живы — будет жить и наша партия!
— А если я скажу, что страна, о которой вы говорите, распалась еще в начале девяностых годов прошлого века? И что не только ее, но и всего прежнего мира нет и в помине?
— Сочту вас сумасшедшим! Коммунизм — светлое будущее всего прогрессивного человечества. С чего бы миру исчезнуть? И вообще, Анатолий, если вы проверяете нас на готовность гармонично влиться в новое общество, то делайте это не так примитивно. Что за…
— Чепуха, товарищ Куницын? Вы не хотите верить мне, так поверьте фактам. Сколько лет вы провели в анабиозе?
— Мы дали свое согласие на опыт в начале тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. Установка была запущена ровно на восемьдесят лет. Эксперимент завершился точно день в день.
— А вас не удивило, что на объекте никого не осталось?
— Ничуть. Установка Лютца была спроектирована так, что отключалась автоматически, после того, как испарится весь хладагент. Товарищи наши были прощены и выпущены на свободу. Не скрою — поначалу мы запаниковали, оказавшись в полной темноте. Но потом заправили генератор и… В конце концов, для нас оставили продовольствие, одежду!
— И зачем-то отгородили все это кирпичной стеной. Ели не ошибаюсь, вам пришлось разбирать кладку?
— Черт возьми, товарищ Томский, к чему вы клоните?!
Толику стало жалко старика. Куницыну так хотелось верить в то, что его друзья-ученые умерли свободными людьми, а через восемьдесят лет справедливость восторжествовала окончательно. И все же горькую правду сказать было необходимо.
— Товарищи… Друзья! Академлаг прекратил свое существование в конце пятьдесят третьего года — сразу после расстрела Берии. Ваших коллег никто не освобождал. Они по-прежнему остались врагами народа и были уничтожены. Вы выжили совершенно случайно — о поставленном эксперименте знал только Берия и узкий круг его приближенных. Отто, твои установки герметичны?
— Absolut. Это — ньеобходимое условье опыта…
— Вот и ответ, Исай Александрович. Все остальные были отравлены газом.
Теченко вскочил, нервно прошелся вокруг стула. Опять сел.
— Складно поешь, Томский! Вот только одного ты не учел. Нас должны были обнаружить, когда вытаскивали отсюда тела, так? Почему же этого не произошло?
— Наверное, потому, что тела остались здесь…
— Здесь! — истерично выкрикнул Теченко, вскидывая руки к потолку. — Где здесь?!
— А ты искал?
Спокойный голос Аршинова прогремел для академлаговцев, как трубный глас.
Куницын опустил голову, Теченко замер
с раскрытым ртом, а Лютц снял очки и начал их протирать с таким рвением, что, казалось, вот-вот протрет в стеклах дыры.
— А действительно, Исай Александрович, после своего пробуждения вы осмотрели весь объект? — поинтересовался Томский.
— Нет, — признался Куницын. — На склад мы не заглядывали. Пока, знаете ли, в этом не было необходимости.
— Ну так теперь она появилась. Пойдемте, посмотрим, что творится на вашем складе?
* * *Первым к складу рванулся Теченко. По его суетливым движениям было заметно — уверенность зоолога в то, что Томский врет, основательно поколеблена. Лютц следовал за товарищем, постоянно оглядываясь — он все еще ожидал, что пришельцы заговаривают им зубы и готовят