Библиотека

Непогребенные стр. 288

Размер шрифта
-
+
Тема

рука замком охватывала шею Мишки. Чеслав держал мальчика перед собой — так, чтобы Томский видел мальчика. Мишка яростно отбивался: царапался и молотил кулаками по ногам Чеслава. Один раз ему даже удалось пройтись ногтями по запястью Корбута. Однако сопротивление с каждой секундой слабело — душитель со сладострастным выражением усиливал давление. Пальцы Мишки в последний раз скользнули по прорезиненной ткани. Руки бессильно обвисли. Глаза закатились. Лицо залила синева. Мальчик что-то прохрипел. Толику показалось, что Мишка произносит его имя.

— Отпусти пацана, подонок!

Томский бросился на Чеслава, но сделал всего лишь пару шагов. Пол качнулся, накренился под таким углом, что удержаться на ногах было невозможно. Толик упал, в плечо вонзились шипы обрывка колючей проволоки. Мозг просто зафиксировал этот факт, а тело никак не отреагировало: были проблемы и поважнее, чем пара царапин. Чеслав оттолкнул Мишу. Переступил через его неподвижное тело. Исподлобья поглядывая на Толика, поднял автомат и сумку с противогазом.

— Ты выглядишь нездоровым, Томский. Зачем так болезненно реагировать на какую-то шишку? Впрочем, это все — лирика. Будем прощаться. Я бы поболтал еще, но вынужден откланяться.

Ствол «калаша» уперся в голову Анатолия. Палец Чеслава лег на курок. Томский ждал выстрела, но услышал лишь тихий смех:

— Знаешь, а я передумал. Тебя расстреляют свои. За убийство этого мальчишки.

На прощание Корбут пнул Томского ногой под ребра. Удар был весьма болезненным, но терять сознание Толик начал не из-за него. Что-то случилось с головой. Ее словно обхватили невидимые щупальца спрута. Холодные и скользкие, они сжимали череп, явно собираясь его раздавить. Сквозь мутную пелену, застилавшую взор, Толик увидел, как Чеслав натягивает противогаз. И тут… Резина приняла цвет кожи. Гофрированный шланг врос в лицо, а губы сделались фиолетовыми. Корбут превратился в Желтого и окончательно растворился в клубах тяжелого тумана, наполнившего голову Томского.

* * *

— Эй, ты будешь меня слушать или хочешь, чтобы я отрезал тебе уши?!

Толя поднял глаза. Теперь он стоял в коридоре, ведущем к Академлагу. По-прежнему горел костер. Чеслав из плоти и крови держал его мушке.

— Буду, сволочь! Ты хочешь исповедоваться?

Голос Томского дрожал от ярости. Он вспомнил все. Стена, перегораживающая память, рухнула. Толик пробил ее сам, без помощи людей и духов. Чеслав напал на Мишку, а он пытался защитить мальчика. Дрался, но из-за проклятой болезни не смог помешать убийце. Настоящему убийце. Виртуозу провокации и изощренной мести.

Сознание собственной невиновности не вызвало у Томского радости. Ярость заглушила чувство облегчения.

— Исповедоваться?! — взревел Корбут. — Я заставлю тебя самого исповедоваться и молить о смерти!

Кулак Чеслава врезался Толику в губы. Рот наполнился солоноватым привкусом крови, но Томский даже не покачнулся. Корбут отступил на шаг. На лице его читалось легкое удивление. Он что-то увидел в глазах врага.

— На колени!

Автоматная очередь прочертила борозду в бетонном полу у самых ног Толика. Чеслав старался напрасно — на лице Томского не дрогнул ни один мускул. Он лишь пренебрежительно сплюнул кровью, перестав чувствовать страх. Да и все другие, присущие человеку эмоции, — тоже. Сейчас им владело только одно желание — убивать и крушить все на своем пути. Разумом Томского полностью завладела его темная половина — не знающий пощады и жалости гэмэчел. Глаза сузились, превратившись в щелки, лицо окаменело.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.