Непокобелимый (с иллюстрациями) стр. 16
амулеты, и стало как-то полегче пережить все эти возможные ужасы.
Впрочем, ещё одним вариантом сидения под замком детей могло быть то, что маги вообще жили очень закрытым анклавом и прятались от простых граждан, которых звали «магглами». Ребёнок до одиннадцати не имел права на палочку, соответственно, и на активную защиту, но, как показывали воспоминания, это не мешало некоторым молодым волшебникам творить всякие странные штуки, благодаря которым могли разоблачить существование всех этих волшебников. И так газеты в девяносто шестом просто пестрели объявлениями про гадания, заговоры, сглазы, всяких магов-колдунов-целителей, отворот и приворот по фотографиям. В советское время типа никого не было, а как Перестройка началась, внезапно из всех щелей повылазила всякая бесовщина…
Сергей считал себя разумно сомневающимся материалистом, веру в Бога не привили, не положено было, но мистика всякая случалась. Да и киношники всегда были народом суеверным. А тут тебе прямо всё настоящее: и волшебство, и маги, и школа, и дом родовой с кучей магического барахла, и всякие существа сказочные — всплыло, что один из друзей Сириуса был самым настоящим оборотнем и превращался каждое полнолуние в помесь волка и человека.
Сергей выдохнул, пытаясь всё же сосредоточиться на детстве Сириуса. Объём прожитой чужой жизни давил, пытаясь заполонить его всего, и он каким-то шестым чувством
понимал, что если поддастся и эта волна воспоминаний прорвёт его внутреннюю плотину, то может смыть его личность. Магия, одним словом. И это его совсем не устраивало. Вдруг он забудет Наташу? Сашку? Люську? Забудет, зачем он на всё это подписался…
Он сделал глубокий вдох, как перед погружением на глубину, и продолжил анализировать чужое детство.
У Сириуса и у Регулуса ещё до одиннадцати были учебные палочки, и они же впоследствии стали их официальными палочками в одиннадцать. Довольно серьёзное обучение защите от мамы Вальбурги наводило на определённые мысли. Детей явно готовили к выходу в «большой и опасный магический мир».
С другой стороны, если опять же вспомнить царскую Россию, то там дети дворян и без порч особо из поместья не выпускались. Так только потом, когда подрастут, на военную службу, на учёбу или ко двору. Такие детишки, дорвавшиеся до «свободы», далее совсем не по-детски кутили, шмалялись в дуэлях и организовывали всякие декабристские восстания. С жиру бесились, короче.
Похоже, что «чаша сия» не минула и Сириуса, именно поэтому Сергея тот Страж, которого он так и не увидел, отправил в отроческую юность молодого Блэка.
— Сириус, пора обедать! — раздался стук в дверь и голос Регулуса.
— Иду, — ответил Сергей. В животе заурчало, кажется, за день он успел изрядно проголодаться.
Сердце громко билось в груди в ожидании встречи с матерью Сириуса. Сергей медленно вышел в широкий коридор и, движимый воспоминаниями, направился к большой лестнице. Красивая лепнина и роспись потолков, картины в золочёных рамах, огроменная люстра со свечами, шёлковые обои и ковровая дорожка напоминали музеи или старые дома помещиков, которые в советскую эпоху отдали под всякие ДК и детские больницы. Блэк-хаус поражал. В отличие от его впечатлений, воспоминания не были такими яркими и потрясающими воображение. Впрочем, возможно, всё дело было в разнице восприятия и жизненного опыта.
— В этом дворце сейчас точно рябчиков подадут… — пробормотал под нос Сергей и, расправив плечи, спустился