Непокорная пленница стр. 126
из тисков.
— Только не перебрасывай меня через плечо, — предупредил он. — Забудь эти штучки. Успокойся, и я все объясню.
— Объяснишь! — Слезы заливали ей лицо — слезы злости, слезы радости, слезы неизвестно отчего. — Прошло шесть месяцев! Шесть месяцев с тех пор, как тебя якобы убили, и ты только теперь обо мне вспомнил? — Она топнула, но не попала по ноге. — Я прошла через ад, а ты вплываешь в комнату как ни в чем не бывало, как будто мы расстались вчера… Каттер!
Каттер оторвал ее от пола, повалил на тонкий обюссонский ковер и придавил своим телом:
— Лежи тихо, тигренок.
— Каттер! Немедленно отпусти меня! Каттер! Что ты делаешь?
— Каттер? — взвизгнул Огастин Фрай и подпрыгнул, как вспугнутая жаба. — Вы сказали — Каттер? Это тот предатель? Тот… убийца?
— Пошел вон, — спокойно приказал Каттер, взглянув на секретаря. — И закрой за собой дверь.
Фрай сжался, но ушел только после того, как услышал сдавленный голос Уитни:
— Ступайте, Фрай. И закройте за собой дверь.
Гнев отступил, Уитни посмотрела в лицо Каттеру:
— Он испугался, что я тебя покалечу.
Он засмеялся, зажал в руке кисти ее рук и закинул над головой.
— Я тоже. Ты самая свирепая тигрица, какую я знаю. — Он наклонился и поцеловал ее, задержав губы, дразня, и соблазняя, и обещая, и Уитни застонала.
— Ты же знаешь, как я всегда хочу тебя, — сказала она между поцелуями; голова кружилась, сердце переполняла радость, что он жив, что он с ней.
— Поговорим об этом позже… Что еще там?! — Каттер повернул голову на звук открывшейся двери.
В дверях стоял Морган Брэдфорд, его первая вспышка тревоги быстро улеглась.
— А, это ты. Фрай ничего не мог толком сказать. Как всегда. — Морган оглядел дочь, лежавшую под длинной худой фигурой Каттера, и поднял брови. — Полагаю, объяснения я получу позже.
— Гораздо позже, папа, — сказала Уитни.
Брэдфорд усмехнулся и вышел.
В элегантном кабинете, выходившем окнами в парк, лежа на полу, Уитни улыбалась в горячие губы Каттера, закрыв глаза и запрокинув голову, а он снимал с нее одежду слой за слоем. Ей было жарко, но не от огня камина, а от любви и желания.
Кровь медленно и восторженно растекалась по венам, Уитни испытывала томление и лихорадочный жар, тело поднималось навстречу телу Каттера. Его руки мучили ее истомой, а губы задержались на губах, когда его тело увлекло обоих сокрушительным напором.
Уитни гладила его от плеч до узких бедер, отвечала на его тяжелый ритм с такой неистовой страстью, что у Каттера захватывало дух. Ее ноги сплелись над ним и прижали к себе, словно решили никогда не отпускать; у нее мелькнула смутная мысль — и не отпущу. Кто знает; когда ему придет в голову снова исчезнуть?
Крепко держа его руками, прижавшись так близко, как только может женщина прижаться к мужчине, Уитни шептала ему на ухо:
— Я люблю тебя, я люблю тебя…
И услышала в ответ слова, которые, как думала, никогда не услышит. Каттер грубовато пробормотал:
— По-моему, я люблю тебя с того момента, когда ты потребовала, чтобы я еще раз тебя поцеловал, тигренок. — И он поцеловал ее долгим, глубоким поцелуем, так что в ушах зашумел океанский прибой. Он повторил:
— Я всегда тебя любил.
Глава 20
Было темно,