Непоседа, Мякиш и Нетак (Иллюстрации А. Елисеева, М. Скобелева) стр. 88
все равно Петя был очень зол на девчонку. Он еще наговорил бы ей глупостей, если бы Мякиш вовремя не стал дергать его за штанину и шептать:
— Тише! Молчи! Не то она прикажет острову, и он нас всех в лепешки превратит!
Петя вспомнил, как проучил его остров, и незаметно потер наказанное место. Но девочка уже о многом догадалась. Она сбросила с крыши домика Петину мокрую куртку и сердито заговорила:
— Так, значит, это вы здесь безобразничали? Так вот почему машины капризничают!… Я сижу заполняю бортовой дневник, хочу все успеть сделать к папиному возвращению, а в аппаратуре какие-то смешки, безобразия и перебои… Признавайтесь, есть еще кто-нибудь с вами или нет?
— Нет, нет! — уже испуганно залепетал Петя и зачем-то заслонил собой стенку, за которой слышался голос Непоседы.
— Впрочем, что ж это я спрашиваю, если могу все сама узнать?!
И она обратилась к острову:
— Внимание, спрашиваю! Отвечай, кто еще кроме нас, находится на борту?
За сеткой репродуктора послышалось шипение, затем знакомое хихиканье, и остров ответил:
«Я — мышка-норушка, я — лягушка-квакушка, а ты кто?»
Девочка удивленно посмотрела на Петю и сурово сказала острову:
— Вопросы задаю я, а не ты. Отвечай!
И остров ответил:
«Я, Петя Малин… Мамин-Папин, ученик четвертого «А» класса… Тетрадь по русскому правописанию точка…»
Петя и друзья незаметно перемигнулись. Они-то знали, что остров прочитал эти слова с обложки Петиной тетради, но девочке ничего не сказали.
— Что происходит у тебя внутри? Сейчас же произведи саморемонт! — взволнованно приказала девочка и заплакала. — Приедет папа, что я ему скажу… Что скажу?
И тогда остров тоже заплакал и сказал:
«Не плачь Таня не плачь точка приступаю к саморемонту точка…»
Замелькали цветные лампочки, задергались стрелки приборов, внутри острова поднялась целая буря. Казалось, все его колеса и рычаги гнались за кем-то неуловимым. Слышались и топот и поскрипывание — словом, целая революция происходила в его металлическом брюхе. Наконец из всех репродукторов послышался вздох облегчения, с треском распахнулись дверцы, и на лотке со свистом выехал Непоседа. Кулачки его были свирепо сжаты, глазенки сверкали, и все пружинки дрожали от напряжения. Видно, он выдержал нелегкую борьбу и, пожалуй, чудом уцелел. Но первое, что он выкрикнул, появившись на свет, — это были слова:
— Ух и задал же я ему перцу, Петя!…
Но вместо похвалы и благодарности на него со всех сторон зашикали друзья:
— Ш-ш-ш! Ш-ш-ш!…
А Петя даже попытался заслонить его спиной.
Но зря. Девочка-то была хитрая. От ее глаз ничего не ускользало.
— Бессовестные! — закричала она и затопала ногами. — Как вы смели пустить в приборы этого железного чертика?! Это вам так не пройдет! Я все расскажу папе! Вот увидите! — И хотя голос у нее был очень сердитым, слезы градом катились из ее глаз. Впрочем, она имела на это немножечко права: ведь она была девочкой.
Скоро на ее лице появились фиолетовые пятна и полосы. Но это было понятно. Ведь она вела бортовой дневник — писала.
И вот с помощью слез чернила с ее пальцев перешли на щеки и нос. Именно теперь наши путешественники окончательно убедились, что она обыкновенная девочка, такая, как и все школьницы ее возраста, и поэтому можно было