Несусветный багаж стр. 46
присутствии адвоката.
— И это все? — спросил Майкл. — Не вижу никаких поводов для беспокойства. Геракл застрял где-то по дороге, его привезут завтра или послезавтра. А что касается бочки, то можете быть спокойны, это наверняка знак благодарности от одной из ваших учениц, и в ней не что иное, как устрицы.
— О, прошу вас, не так громко! — попросил художник. — Меня уволят с работы, если кто-то услышит, как неуважительно мы тут вспоминаем наших достойных воспитанниц, а кроме того, устрицы из Италии? И почему адресованы мне рукой мистера Рикарди?
— Ладно, пора на нее взглянуть, — согласился Майкл. — Подтащите ее поближе к свету.
Они вдвоем выкантовали бочку из угла и уместили перед камином.
— Судя по весу, там вполне могут быть устрицы, — рассудительно заметил Майкл.
— Что, прямо сейчас и вскроем? — спросил художник, которому общество приятеля и джин значительно улучшили настроение. И не дожидаясь ответа, начал раздеваться, как перед борцовской схваткой. Он швырнул свой пасторский воротничок в корзину для бумаг, пасторский же сюртук повесил на гвоздь и, взяв в одну руку долото, а в другую молоток, нанес первый удар.
— Великолепно, мой дорогой Уильям, — похвалил адвокат. — Вот это темперамент! Послушайте, а может это романтический визит одной из ваших воспитанниц? В стиле Клеопатры, а? Будьте осторожны и не проделайте дырку в голове у Клеопатры.
Но порыв Питмана был заразителен. Адвокат не в силах был усидеть спокойно. Он выбросил сигару в огонь, вырвал инструменты из рук сопротивляющегося художника и принялся за дело. Немного времени понадобилось, чтобы на его благородном лбу засверкали капельки пота, а элегантные брюки покрылись ржавой пылью. Состояние же долота свидетельствовало о не слишком высокой эффективности действий.
Вскрытие закупоренной бочки — занятие непростое даже если подходить к нему с надлежащей сноровкой. При неумелом же подходе вся конструкция может рассыпаться на части. Но именно на это и были направлены все усилия как художника, так и адвоката. Наконец, был сброшен последний обруч. Еще несколько смачных ударов, и клепки посыпались на пол, а то, что недавно было вполне исправной бочкой, превратилось в груду беспорядочно валяющихся досок.
Какая-то мрачная, укутанная в одеяла фигура оставалась несколько мгновений в стоячем положении, затем наклонилась вбок и с глухим стуком свалилась на пол перед камином. Тут же на полу оказался чей-то монокль, который покатился в сторону испуганно вопящего Питмана.
— Заткните пасть! — грубо распорядился Майкл, после чего подскочил к двери и запер ее на ключ. С побледневшим лицом, плотно сжав губы, он подошел ближе, поднял край одеяла и отпрянул, содрогнувшись.
Наступившая в мастерской тишина несколько затянулась.
— Скажите мне честно, — проговорил, наконец, тихим голосом Майкл, показывая на труп. — Вы имеете к этому какое-нибудь отношение?
Художник же смог извлечь из себя только одиночные неразборчивые звуки.
— Выпейте, — приказал ему адвокат, протягивая бокал с джином. — Меня вы можете не бояться. Я все-таки ваш друг, и в беде вас не брошу.
Питман отставил бокал нетронутым.
— Бог свидетель, — пролепетал он, — что для меня это еще одна тайна. В самом страшном сне мне такое не снилось. Я и мухи бы не смог обидеть.
— Слава Богу, — сказал адвокат, вздохнув с облегчением. — Я вам верю, приятель, — добавил, пожимая художнику руку. — А то ведь я было в какой-то момент, — продолжал он с мрачной усмешкой, — я было подумал, уж не избавились