Нет чужих бед стр. 27
полным правом. О ней знали и не удивлялись новому человеку. Девушка прожила в хижине зиму и все лето. Женила "брата", устроив дело весьма ловко и грамотно. Почти сразу подобрала себе пару, очень довольная такой самостоятельностью.
И вот уже который день хозяйничает в доме мужа. Небольшом, уютном. И коров доит, и на спину не жалуется. Утро только начинается, а у нее все дела переделаны.
– Шарль! – обрадовалась гостю Эдда, едва рассмотрев его в дверях. – Как хорошо, ты с осени не заглядывал, я соскучилась. Последние дни вовсе на душе неспокойно.
– Попрощаться пришел, – смутился вампир. – Ухожу я. Совсем.
– С госпожой Ариной все хорошо? – побледнела Эдда, падая на лавку. – Не пугай меня. Я и так за вас постоянно боюсь. Вдруг что…
– Вдруг – что? – поразился Шарим.
– Мы две зимы знакомы, – усмехнулась Эдда. – И я не самая глупая курица на свете. Я давно догадалась. И про тебя, и про твою маму. Сюда садись, не стой столбом. Стаскивай куртку, мокрая. Душегрейку надень. Завтрак вот, уже на столе. Одежду я тебе подберу, это быстро. Да не молчи! Что с госпожой?
– О чем догадалась? – тупо уточнил Шарим.
– Вы не люди, – буднично сообщила Эдда, решительно вытряхивая из сундука вещи мужа. – Тебе как, поаккуратнее или победнее?
– Победнее, – рассеянно кивнул вампир. – Что же получается… Ты знаешь, два грифских отпрыска догадываются, это наверняка. Старый гриф, я поклясться готов, с мамой знаком с юности. И никто не сообщил служителям?..
Шарим смолк и принялся уничтожать завтрак. Быстро и жадно. После бега хотелось подкрепиться. Да и новость, как говорится, полезно заесть.
Эдда выбрала вещи, сложила на лавке. Села рядом с гостем и молча дождалась, когда от допьет травяной взвар.
– Что с твоей мамой? Она жива?
– Да. Ее увезли в столицу.
– Кто на вас показал?
– Была охота, зрец нас заметил.
– Плохо. Теперь не
выкрасть ее, не спасти так запросто.
– Она запретила. Сказала, я должен исполнить поручение. Эдда, объясни, почему ты не считаешь меня этим… упырем? – окончательно разозлился Шарим. – Тебе следовало бы за вилами сбегать. Каждый гласень твердит, что мы кровопийцы. Люди верят.
– Пока гласени поют во весь голос, им точно верят, – отмахнулась Эдда. – А потом живут своим умом. И травник знает о вас, и его родные. Шарль, твою маму очень уважают. Она стольким людям помогла! Ты не переживай, все устроится, я так чувствую. Если соберешься возвращаться, имей в виду: у тебя здесь дом. И сестра Эдда. Скоро будет еще и племянник.
Шарим проглотил теплый комок и кивнул. На подобное он никак не рассчитывал. Нахмурился, деловито и заинтересованно глянул на Эдду. Отстегнул от пояса флягу с медовым отваром. Задумчиво взболтал.
– А травнику нашему плохо. Я чувствую. То ли побили его, то ли еще какая напасть.
– Мы с мужем соберемся и поедем проведать их дом, сегодня же, – пообещала Эдда.
– Передай. Пусть пьет по глоточку, каждый день.
Чувствуя себя окончательно глупо, Шарим расковырял ранку на руке и сцедил во флягу немного крови. Две зимы он усердно избегал фраз типа "у вас, людей", изобретал объяснения, отчего не взрослеет, пытался сохранить постоянство облика…