Нет прощения! стр. 9
но через месяц тебя убьют вторым способом, на этот раз — навсегда! Надо быть идиотом, чтобы заниматься подобными вещами! И сейчас мы с тобой откроем все тайники и уничтожим все твое палево. ВСЕ палево, Ричи. И пойдем в школу. Ты понял меня?
Ему пришлось повторить вопрос, так как его слова повергли меня в ступор.
— Да, понял. — выдохнул я, беря себя в руки.
Полчаса мы стаскивали все барахло в центр гостиной. Лаки тщательно сортировал контрабандные вещи. Порно-квесты, таблетки и препарат «Нон-стоп» для потенции, из Содружества, между прочим, он забраковал сразу. Оружие — четыре ствола с глушителями, указками и десятью обоймами для каждого, он отложил в другую кучу, куда добавил четыре аптечки первой помощи, укомплектованные морфиносодержащими препаратами и документы на два мотоцикла, стоявшие на стоянке недалеко от моего дома. Остальное — книги, кассеты, постеры запрещенных звезд, порнографические открытки, «веселые» жвачки и логические игры фирмы «Трикс» мы завернули в скатерть, добавили к этому диски с порно-квестами, наркотики и завязали все это в узел.
— И что дальше? — поинтересовался я.
— Это надо сжечь.
— Сжечь? Давай я продам это сегодня!..
— Обольем бензином и сожжем, — Лаки не слушал меня.
— И где?
— Хороший вопрос! — он задумался. Я не мешал ему. Во мне сейчас боролись два гипертрофированных чувства, определяющие
всю мою жизнь — жадность и страх. Страх победил.
Я представил, как разъяренный Кул звонит в полицию, и копы врываются в мой дом.
— Сделаем так, — сказал Лаки. — У тебя ведь ездят эти велосипеды в прихожей?
— Да. А что?
— Пара рюкзаков найдется?
— Ты предлагаешь…
— Я предлагаю сжечь все это в парке позади школы. И успеть на твой урок. Ты поунижаешься немного перед Мымрой, и она тебя простит. А я разберусь с Кулом. Договорились? Все! Шевелись! Где рюкзаки?
Я бросился в кладовку. Сердце бешено стучало, От похмелья не осталось и следа. Я не переживал таких сильных эмоций очень и очень давно. В последний раз я так боялся после поединка, три года назад. Может, слово «дуэль» звучит и смешно, но только для эмпи нет ничего серьезнее, чем поединок со всеми ритуалами. Я был тогда прав, у меня имелись свидетели, но я боялся. Почему-то я всегда чего-то боялся. Странно, что эта мысль посетила меня именно сейчас, когда я заталкивал палево в рюкзак. Лаки сжалился надо мной и положил наиболее опасный товар к себе. Я облегченно вздохнул, видя, что мне не придется тащить все это одному.
— Раз я больше рискую, дай мне ствол, — тут же сказал Лаки. — Без ствола я себя неуверенно чувствую. — И он, схватив «пантер», завертел его, пробуя предохранитель, выщелкнул обойму, клацнул курком. Я понял, что он умеет пользоваться подобными вещами.
— Кобура есть?
— Кобуры нет!
— Хорошо… — он сунул пистолет за ремень под футболку.
— Ты бы переоделся, — хмыкнул я. Он подумал и выбрал рубашку черного цвета, которая оказалась ему велика.
— Ну ты и жирный, Токада! — поразился Лаки. — Сколько ты весишь?
— Отстань! — отмахнулся я. — Я не жирный! Все, пошли.
Мой рюкзак оказался довольно тяжелым. Мы надели куртки, вывели велосипеды на улицу и налегли на педали. По дороге, вымощенной разноцветными плитами, текли потоки воды. Минуты через три мне стало жарко, но Лаки гнал на пределе моих