Неудачная дочь (СИ) стр. 126
уютной таверне, ашварси сказал Хилберту:
— Знаешь, дружище, я благодарен тебе за то, что ты дал мне шанс побороться за сердце твоей синеглазой красавицы, но, поглоти меня бездна, я так и не понял… Почему из нас двоих она выбрала тебя?
Хилберт довольно улыбнулся и молча наполнил бокалы по новой.
А Хлодвиг, меж тем, задумчиво продолжил:
— Я, некуда правду девать, намного красивее тебя, богаче, овеян славой многих побед, занимаю более высокое положение. Это не бахвальство. Это так и есть…
Хлодвиг помолчал, сделал ещё глоток обжигающей горло жидкости, и, вдруг, с просящим выражением на лице, которое в этой жизни мало кто видел у ашварси, попросил друга:
— Ты не подпускаешь меня к ней… Спроси как-нибудь сам, а? Почему — ты? Я так часто думаю об этом…
— Почему это, не подпускаю. Просто некогда ей. Как-нибудь потом сам спросишь, — буркнул Хилберт, не желая сообщать другу, что это Филиппа категорически не желает видеть ашварси у них дома.
— Ты не понимаешь. Я стараюсь принять Мишель. Она принцесса и моя жена, к тому же очень старается угодить, делает всё, что я… Но… если бы синеглазая только захотела, ей бы можно было всё… В бездну все правила! А она не захотела… Почему? Как бы я хотел узнать… — ашварси снова наполнил бокал.
— Просто она выбрала и полюбила меня раньше, чем познакомилась с тобой, — успокаивающе солгал бывший аштуг.
А Филиппа не пожалела о своём выборе ни на мгновение! После свадьбы Хилберта не прошло и года, как он выдал неугомонную сестру замуж за какого-то члена клана из очень дальних земель, и муж увёз Генриетту из столицы, уже навсегда.
Филиппа оказалась полноправной и единственной хозяйкой всех владений главы клана. У неё было столько забот и хлопот!
Хилберту особенно нравилось, что молодой жене постоянно требовались его помощь или совет. Он пытался строго нахмуриться, но кривоватая улыбка так и наползала на суровое лицо со шрамами, когда его деятельная жена влетала в его кабинет с каким-нибудь мелким хозяйственным вопросом. И глава клана откладывал все свои дела, заставлял ждать посетителей или собеседников любого ранга, пока он оказывал помощь своей синеглазке.
— Ты не слишком много работаешь, девочка? Тебе, наверное, трудно? Не утонешь ли в заботах и хлопотах? — часто беспокоился о жене Хилберт.
— Если ничего не делать, тогда ничего и не получится. Я отношусь к тем, кто будет барахтаться до последнего. Не утону! Тем более, я знаю, кого мне позвать на помощь! — смеялась в ответ Филиппа.
И всё же, когда жена сообщила ему о своей первой беременности… к слову… между делом… как раз помогая коновалу при сложном отёле коровы, сидя в непосредственной близости от крепких коровьих копыт и обнимая уже брыкающегося новорожденного телёнка, Хилберт подумал, что запрёт маленькую беременную негодяйку, к бездне, в самой высокой башне с решёткой на окне и будет сам выводить погулять по часам.
Закрыл тогда непоседу на сутки в комнате с вышиванием, запрещая заниматься какими-либо делами.
Потом, конечно, попустило…
Однажды, когда глава клана уже имел троих наследников и одну маленькую синеглазую наследницу, они с Филиппой приехали в одно из своих поместий.
Управляющий как раз проводил набор подёнщиков на сезонные работы. Одна из женщин привлекла внимание хозяйки.