Неудачники [СИ] стр. 2
кофточке и юбке до колен. Она достала платок и вытерла слезы, которые продолжали катиться из глаз. А вор — симпатичный парень, может, тоже студент первого курса, с черными короткими волосами и голубыми глазами, обрамленными черными ресницами. Лицо у него было до невозможности добродушное, даже и не скажешь, что чуть не ограбил девушку. Одежда на нем была самая типичная — джинсы и футболка, немного поношенные. Даже не знаю, кто удивился больше «жертва» или «преступник». До такой степени они не вписывались в роли, в которых сейчас находились.
В итоге они все же прошли в недорогое кафе, где заказали себе пару бутербродов и чай. На большее у нашего джентльмена не хватило денег.
— Я Василиса, — сказала студентка, перед тем как вонзиться зубами в бутерброд с колбасой, и продолжила уже с набитым ртом, — можешь меня Васей звать, хотя, как хочешь.
— Ярослав, или просто Слава. — Тоже представился парень, но бутерброд не взял, оставляя его своей голодной собеседнице. — Раз мы тут собрались, то расскажи о себе. Я и не думал, что такая с виду «золотая девочка», может оказаться голодной, бедной студенткой.
Василиса улыбнулась и запила бутерброд чаем. Кит в ее животе немного утихомирился и больше не пел своих заунылых сонат.
— Я на самом деле и правда, как
ты сказал, «золотая девочка», вот только сбежавшая от своих «золотых родителей»
— Ну и дура, — отрезал Ярослав, зля рассказчицу и развалившись на столе.
— Эй, ты даже не дослушал! Так вот, моя семья относиться к так называемой питерской интеллигенции. Мама — скрипачка, папа — пианист и декан в музыкальном институте. И с самого детства они мне втюхивали: «Вот, будешь ты учиться и станешь великим музыкантом, а может и певицей. Мы с папой будем смотреть тебя по телевизору и гордиться!». Но у меня ни слуха, ни духа! Я ни петь, ни играть не умею, а родители с каждым годом нанимали все больше и больше педагогов, которые якобы должны были меня чему-то научить. И у них естественно ничего не получилось. Ну не рождена я для музыки! Говорят, что на детях природа отдыхает. А я единственный ребенок в семье, и попробуй объяснить, что ребенок двух неимоверно талантливых людей — родился бездарным. Да и стремления к ней у меня никогда не было. И тут, лет где-то в одиннадцать, мне как в голову ударило — хочу быть психотерапевтом и помогать людям, а не беспросветно жать по клавишам всю жизнь, не принеся никому пользы. Вот хочу и все. А мои родители как это услышали, чуть дом от злости не разнесли. До сих пор слышу слова мамы — «Не быть этому никогда! Я не позволю! Чтобы моя дочь была какой-то врачихой, помешанной на психах?! Только через мой труп, девочка!», а тут папа еще — «Еще раз услышу о таких нелепых желаниях, закрою тебя в пустой комнате, где будут только ноты, стул и пианино!» А мне тогда было двенадцать. Нет, я не возненавидела их, я просто поняла, что всю свою жизнь я следовала только их указам, не задумываясь о своих мечтах. Я хочу жить своей жизнью, а не чужой. С тех пор я начала всерьез заниматься музыкой, чтобы показать родителем,