Неукротимый враг стр. 109
губы и теплое дыхание на своих пальцах.
Через некоторое время она выпрямилась. Лицо ее стало спокойнее. На нем вновь появилось гордое выражение, делающее его красивым. Она спросила:
— Хотите есть? Давайте, приготовлю вам что-нибудь.
— Не назвал бы это хорошей мыслью.
— Почему?
— Вы же сами только что сказали. Люди не должны играть, делая вид, что все у них в полном порядке.
— Разве это — то, что я стала бы сейчас делать?
— Это — то, что сейчас стал бы делать я. Мы должны заняться кое-чем другим.
Она неверно истолковала мои слова и метнула на меня холодный вопросительный взгляд:
— В самом деле?
— Я вовсе не флиртую с вами. Но вынужден задать вопрос, который, возможно, смутит вас. Он касается половой жизни Сэнди.
Она вздрогнула. Вскочив с пуфика, она отошла от меня в другой конец комнаты.
— Насколько ваша дочь осведомлена в вопросах секса?
Медленно повернув голову, она пристально посмотрела мне в глаза.
— Не имею ни малейшего представления. Никогда не говорила с ней на эту тему.
— Почему?
— Я полагала, она узнает обо всем этом в школе. У них там есть такой предмет. В общем, я считала себя недостаточно квалифицированной для таких бесед.
— Почему?
Она рассерженно посмотрела на меня.
— Не понимаю, почему вы столь настойчиво хотите обсуждать именно эту тему. Она здесь абсолютно ни при чем.
— Люди часто отвечают мне именно так, когда речь заходит о самом главном для них в жизни.
— Секс — вовсе не «самое главное для меня в жизни». Для меня он что есть, что нет. Мы с Китом... — как бы услышав себя со стороны, она осеклась.
— Так что вы с Китом?
— Ничего. Вы не имеете права задавать мне такие вопросы.
Я подошел к ней.
— Скажите мне только одно. Что произошло с Сэнди этим летом — это описанный ею случай в дневнике, который вы замалчиваете?
— Вряд ли он уже имеет значение.
— Все имеет значение.
Она недоверчиво посмотрела на меня.
— Вы так действительно считаете, да? Никогда еще не встречала таких, как вы.
— Не будем переходить на мою личность. Сэнди описывала свои ощущения от ЛСД?
— Частично — да. Кстати, совсем забыла. Доктор просил передать вам, что препарат, который вы дали ему для анализа, — ЛСД низкого качества. Сказал, что это помогает объяснить реакцию Сэнди.
— Меня это ничуть не удивляет. Что еще помогает объяснить ее реакцию?
— Он не сказал.
— Я спрашиваю вас, Бернис. Что еще с нею было?
Ее лицо потемнело.
— Я не могу сказать вам. Честное слово, не могу.
— Если Сэнди могла это сделать или это сделали с нею, вы должны быть в состоянии сказать это. Речь идет о ее сексуальных отношениях с Лупом?
Она опустила голову.
— Там был не один. Они ее... они с ней... по очереди. Проделывали разное.
— И она описала это в дневнике?
— Да.
— Можно взглянуть?
— Я уничтожила его. Честное слово. Мне было до ужаса стыдно. Она знала, что я читаю дневник.
— А вам не кажется, что она просила вас о помощи?
— Не знаю. На меня это обрушилось, как удар. Я не могла спокойно думать об этом. Да и сейчас не могу. — Она говорила торопливым монотонным речитативом с явственной панической интонацией в голосе.
— Почему, Бернис? —