Неупокоенные стр. 246
крючковатый нос, волевой подбородок и немного оттопыренные уши.
Джозеф Коннели. Сын Томаса.
Я ошибалась. Во многом.
И теперь была готова сказать Сандре: «Ты была права».
Томасу: «Я прощаю тебя».
А нашей малышке, которая росла внутри меня как маленький цветочек: «Прости меня! Господи, мне так жаль! Прости…»
Но это были всего лишь слова. Тяжелые слова. Они как камни падали вниз.
Все истории когда-то заканчиваются.
Кэролайн переоделась в джинсы и легкий свитер, стерла макияж и собрала волосы в хвостик. Должно быть, она успела где-то перехватить рюмку-другую, судя по тому, как блестели ее глаза.
– Трентон, ты готов? Взял урну?
– Она у Минны, – отозвался Трентон, – я собирался…
Он замолчал на середине предложения – на кухне хлопнула дверь, и в столовую ворвалась Минна – на лице ни кровинки, все руки в грязи.
На солнце наползала тень – все погружалось во тьму: дом, комнаты, мой разум. Конец близок.
– Быстро, пошли со мной! – сказала Минна не матери, не брату, а Дэнни. – Я… я кое-что нашла… Господи боже!
– Что ты нашла? – спросил Трентон.
Минна стояла, пошатываясь и держась за дверной косяк.
Слово, которое она произнесла, ударило меня сильнее, чем если бы все двери в доме разом захлопнулись. Так страшно и больно мне еще никогда не было.
– Ребенка.
– Что?! – воскликнул Дэнни.
– Ребенка, – повторила Минна, сглотнула и резко откинула волосы назад, оставив на щеке пятнышко от грязи. Как слезу. – Ребенка в коробке.
Часть XI
Кухня
ЭлисМебели на кухне уже не было. Даже Паучка упаковали и увезли. И только камин стоял одиноко, как огромный распахнутый в крике рот. Хлопок даже здесь нашел щель в окне, и белые хлопья катались по полу.
Некуда было ее положить. Только на кухонную стойку.
Одеяло наполовину истлело и было поедено насекомыми, от него осталась лишь рваная тряпка. Коробка осталась почти нетронутой – лакированное темное дерево выдержало испытание временем. На крышке даже были до сих пор видны мои инициалы, хотя в других местах краска почти сошла. Я помню, коробочка была желтой с узором из цветов сирени. Мама подарила мне ее на день рождения в семнадцать лет. Я хранила там свою летнюю шляпку, украшенную кружевом, тонким, как паутинка, и пахнущую лавандовой солью.
Я завернула ее в одеяло. Я подумала, что ей будет хорошо и спокойно в красивой желтой коробочке, которая пахла цветами.
У нее были тонкие косточки, как у птенчика, а головка такая маленькая, что умещалась в ладони.
Она была совсем синей, когда вышла наружу, и такой холодной.
Я подумала, что ей будет тепло – в мягком одеяле, в земле под плакучей ивой.
ТрентонКосточки были очень маленькими. Трентон не верил, что все это происходит на самом деле. Это было как сон. Или чья-то больная шутка.
Но тут Дэнни сказал:
– Черт, черт, черт!
И Трентон понял, что все взаправду.
– Кто… кто мог это сделать? – проговорила Кэролайн. – Трентон, принеси мне выпить. Пожалуйста.
Но Трентон не сдвинулся с места. Головка ребенка была маленькая, размером с яблоко. Казалось, что она рассыплется в прах, если ее коснуться.
– Кто бы ее ни похоронил, это было очень давно, – тихо произнес Дэнни.
– Ее? С чего ты взял, что это девочка? – спросила Минна.
Дэнни приподнял