Неупокоенные стр. 249
Может, однажды его подхватит ветер, пронесет по сочной зеленой траве и угонит на небо, туда, к молочно-белым облакам. А еще Трентон подумал о маленькой девочке в коробке, и у него сердце сжалось в груди – как должно быть ужасно лежать там одной. Гораздо лучше воспарить в небо с летним ветром.
Этого все хотят в конечном итоге – стать частью чего-то большего.
А потом в тишине раздался очень тихий и далекий голос: «Отпусти… Освободи меня…»
Трентон застыл на месте, боясь пошевелиться или даже вздохнуть.
«Огонь… Пожалуйста… Огонь…»
Он почувствовал на шее дуновение холодного ветра, как будто его кто-то коснулся. Трентон вспомнил о взорвавшейся лампочке, о толчке в спину тогда на чердаке, о неожиданных порывах ветра, об опрокинутых свечах по время сеанса.
Как это должно быть ужасно – быть запертым навечно в доме, как в большой коробке. Проводить все время в одиночестве, среди пустых комнат и голых стен.
И он понял, что нужно сделать – что он должен сделать.
Трентон протянул руку через кухонную стойку и плотно закрыл окно. На удивление он был очень спокоен. Как будто кто-то направлял его, контролировал его тело.
Нужно быть осторожным – все должно выглядеть как несчастный случай.
Утечка газа, например. Искра от плохой проводки, взорвавшаяся лампочка, упавшая свеча…
Трентон направился к плите и открыл газ. Он начал выходить с тихим шипением, как вздох облегчения.
– Трентон!
Он от неожиданности чуть не подпрыгнул. Минна стояла в дверном проеме, держась за круглую ручку.
– Ты готов? Мы уже собираемся уезжать.
– Да, я иду, – сказал он и почувствовал жгучее желание закрыть газ и в последний раз пройтись по комнатам, запоминая каждый уголок, каждую складку на занавесках, каждый лучик солнца на полу. Но Трентон взял себя в руки и пошел к выходу.
Минна остановила его прежде, чем он успел выйти.
– Эй, – нахмурилась она, – кажется, газом пахнет. Не чувствуешь?
Трентон даже не моргнул.
– Не-а.
Они стояли так еще секунду. Все-таки после всего, что произошло в их жизни, они до сих пор могут понимать друг друга без слов.
– Поехали домой, – сказала сестра и положила руку брату на плечо.
Трентон убедился, что дверь закрыта достаточно плотно. В последний момент, когда он уже поворачивал ключ в замке, откуда-то из глубины дома раздался тихий, едва различимый шепот: «Спасибо». Хотя, может, ему показалось, и это ветер прошуршал в траве или где-то вдалеке запели сверчки.
Он так и не смог заставить себя обернуться и в последний раз посмотреть на дом. И на самом деле – зачем оборачиваться назад?
Трентон хотел быть отсюда как можно дальше, когда приедут пожарные.
Пожар начался в подвале.
Больно ли мне?
И да и нет. В конце концов, я сама этого хотела.
Теперь боль мне чужда.
Огонь движется очень быстро. Трентон, мой милый Трентон дал мне шанс, в котором я так нуждалась. Чтобы высечь эту единственную судьбоносную искру понадобилось немного: воспоминания о полуденном солнце, первом поцелуе, хороводе с моими сестрами – как мы кружились, смеялись и думали, что будем так же счастливы всегда.
Дым густой как сон. Из него выходят все они: Мэгги, Томас, Эд… И Пенелопа. Моя малышка Пенелопа с маленькими холодными ручками. Они