Библиотека

Невероятная и грустная история о простодушной Эрендире и ее жестокосердной бабке стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

мы проснулись, в доме было полно рыбы и ракушек, и твой дед Амадис, царство ему небесное, своими глазами видел, как по воздуху проплыл лучистый спрут.

Улисс снова спрятался за кровать. Но Эрендира озорно улыбнулась.

— Да не бойся, — сказала она. — У бабушки во сне путаются мысли, она не проснется, даже если дрогнет земля.

Улисс снова вырос. Эрендира посмотрела на него весело, с чуть заметной ласковой и лукавой улыбкой и убрала с постели несвежую простынь.

— Ну-ка, — сказала она, — помоги мне сменить белье.

Вот тут Улисс смело вышел из-за кровати и взял простыню за оба конца. Простыня была куда шире чем надо, и Эрендире с Улиссом пришлось складывать ее несколько раз. Складывая, они все приближались друг к другу.

— Мне до смерти хотелось тебя увидеть, — сказал он вдруг. — Кругом говорят, что ты несказанная красавица и это так и есть.

— Но я скоро умру, — вздохнула Эрендира.

— Моя мама говорит, что те, кто умирают в пустыне, попадают в море, а вовсе не на небо.

Эрендира свернула грязную простыню и положила чистую, выглаженную.

— А я никогда не видела моря… Какое оно?

— Как пустыня, но вместо песка вода, — сказал Улисс.

— Значит, по нему нельзя ходить?

— Мой папа знал одного человека, который умел ходить по воде, — сказал он. — Только

это было давным давно.

Эрендира слушала, как зачарованная, но ее клонило в сон.

— Приходи рано утром — и будешь первым, — предложила она.

— Мы с отцом уезжаем на рассвете, — сказал Улисс.

— И больше не вернетесь?

— Кто знает, — ответил Улисс. — Мы тут совсем случайно, просто сбились с дороги у границы.

Эрендира задумчиво посмотрела на бабушку.

— Ладно! — решилась она. — Давай деньги.

Улисс протянул ей все бумажки. Эрендира улеглась на постель, но юноша не тронулся с места, в самую ответственную минуту он оробел. Эрендира потянула его за руку, мол поторопись, но тут заметила его смятение. Ей хорошо был знаком этот страх.

— Ты в первый раз? спросила она.

Улисс не ответил, лишь улыбнулся потерянно и виновато.

— Дыши медленно, — сказала она. — Такое бывает поначалу, а потом хоть бы что.

Она уложила его рядом, и раздевая, успокаивала тихо, по-матерински.

— Как тебя зовут?

— Улисс.

— Имя совсем не наше, как у гринго.

— Нет, как у мореплавателя.

Эрендира раздела его до пояса, покрыла грудь мелкими поцелуями и принюхалась к коже.

— Ты будто из золота, — удивилась она. — А пахнешь цветами.

— Нет, апельсинами, — сказал Улисс. И сразу успокоившись, загадочно улыбнулся. — Птица — это для отвода глаз. — добавил он. — На самом деле мы контрабандой возим через границу апельсины.

— Разве апельсины — контрабанда?

— Наши да! — сказал Улисс. — Каждый стоит пятьдесят тысяч песо.

Эрендира впервые за долгое время весело рассмеялась.

— Что мне больше всего в тебе нравится, — сказала она, — это, как ты всерьез рассказываешь всякие небылицы.

Она вдруг сделалась разговорчивой, оживленной, будто от слов целомудренного Улисса изменилось не только ее настроение, но и вся ее жизнь. Рядом, в самой близи от неотвратимого рока бредила спящая бабка Эрендиры.

— В ту пору, в первых числах марта, — бормотала она, — тебя принесли домой, — бормотала она. — Ты была похожа на ящерку, завернутую в пеленки. Амадис, твой отец, еще молодой и красивый так ликовал в тот день, что велел загрузить цветами

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.