Невеста идет в наследство стр. 12
было фатальной ошибкой. Для визитеров.
Я лишь успела испугаться за супруга. Убьют же! И… мне ничего не достанется от наследства! Да, именно так! И только так!
Потому что, по условиям завещания, если развод случался раньше, то сторона, его инициировавшая, лишалась всего. В случае кончины одного из супругов второй также лишался всего наследства. Последний пункт ныне покойный Грейт внес, дабы уберечь своего внука от соблазна свернуть шею женушке. То есть мне. А может, опасался, что навязанная супруга окажется спокойной неврастеничкой с прекрасным светлым чувством черного юмора и как-нибудь за завтраком поинтересуется: Ульриху яд в чашке подать с молоком или без?
И вот сейчас, согласно этому пункту, я могла лишиться наследства. И думала я исключительно об этом. Да! Только об этом! А вовсе я не о том, что Грейт решил заступиться и мог за это поплатиться здоровьем или магией…
Хотя… кого я, к низвергнутым, обманываю! Я испугалась за самого Ульриха. А о деньгах подумала, когда уже все закончилось…
Грейт выпростал руку за миг до того, как один из бандитов нажал на спусковой крючок. Чарострел жадно чавкнул, выплевывая пульсар, и… время замедлилось, превратившись в кисель. И я увидела, как сгусток пламени, вспарывая ткань бытия, несется навстречу нам. Мне и Ульриху. И как на расстоянии ладони от моего лица пульсар врезается в щит, который успел выставить маг. Отличный, к слову, щит, боевой. Такой развернуть, да еще столь быстро, мог лишь опытный военный маг, но никак не теоретик-артефактор.
А потом произошло и вовсе невероятное. Ульрих, одной рукой продолжая удерживать заслон, второй создал атакующий аркан и… Крик стрелка, которого опалило огненной плетью, разрезал воздух от земли до небес. Он орал дико, до мурашек. И мне показалось, что именно этот его крик больше испугал подельников, нежели аркан пламени.
Четверо оставшихся бандитов бросились на лестницу. Но Ульрих не дал им уйти. И вкрадчиво объяснил, что к ЕГО ЖЕНЕ со столь поздними визитами заходить не стоит. А затем вызвал законников.
В воцарившейся тишине Ульрих вдруг поинтересовался:
– Ничего не хочешь объяснить?
И пока мы дожидались приезда отряда, я и рассказала, кто эти с-с-су… славные ребята. И почему мне отчаянно нужны деньги. А напоследок добавила:
– Поэтому, извини, ничего личного, только кредит, на погашение которого мне очень нужны деньги… – Мне стало стыдно так, что щеки залил румянец. – Я тебе благодарна. Очень. Но и ты меня пойми… Мама назанимала столько, что умри я – ее кредиторы наймут в складчину некроманта, который поднимет меня из могилы и заставит отрабатывать долг.
– Жаль, не ее, – сухо заметил артефактор.
Стараясь не смотреть Ульриху в глаза, сосредоточила все свое внимание на его руках. Мужские пальцы были изящными. Но тем не менее в них чувствовалась сила. Такие с лёгкостью могут держать и маленькую шестеренку, и кувалдометр.
– Знаешь, я даже слегка завидую тому, что мама в тюрьме. Там она хотя бы в безопасности.
Я замолчала, не зная, что сказать. Было стыдно. За свои недавние слова. За маму. За ситуацию в целом.
Но Грейт, вот странно, не смотрел на меня уже столь холодно-презрительно. А его слова и вовсе меня огорошили:
– Собирайся. Некоторое время поживешь у меня. Чтобы тебя не уволокли в