Невеста Соболя стр. 141
то любил бы тебя всегда. Дольше чем вечность.
Крови во рту становится больше, а темнота перед глазами сгущается, полностью засасывая в себя Сашин облик.
— Не надо! — звоном стоит её крик в ушах. — Пожалуйста! Пожалуйста…
Жизнь, как песок — ветер подует, и она рассыпается. Мы хватаемся за неё, цепляемся изо всех сил, но лишь в тот момент, когда от нас ровным счётом ничего не зависит, мы понимаем её истинную значимость.
Я отдал жизнь за человека, которого люблю.
Её жизнь оказалась важнее.
И даже понимая, что, возможно, моё сердце совсем скоро перестанет биться, я не жалею о том, что сделал, потому что главное — она будет жить.
Словно яркие вспышки перед глазами мелькают воспоминания. Сейчас мне кажется их так мало.
«— Слава, опять какая-то девка некрасивая тебя обнимала! Я всё видела из окна!
— Да ты чего, Санёк?! Ты у меня одна-единственная!
— Врун!»
Так и вышло. Единственная.
«— Их больше нет, понимаешь? Их нет. Они погибли!
— Я есть, Сань. Я всегда рядом буду. Обещаю. Слово Соболя!»
Всегда, Сашка.
«— Я же кроме тебя никого не вижу, неужели ты не замечаешь?
— Чего не замечаю, Слав?
— Что я люблю тебя, Саша…»
— Я люблю тебя, Саша… Не п…лачь…
Глава 41. Саша
— НЕТ!!! — кричу, как сумасшедшая, когда в больнице Славу перекладывают на каталку и увозят в сторону операционных. — ПУСТИ!!! НЕ ТРОГАЙ! Я С НИМ ПОЙДУ!!!!
Брыкаюсь. Бешено вырываюсь из Пашиного захвата, смотря на бледное лицо Славы, которое отдаляется от меня всё дальше и дальше.
— Саша, успокойся, — брат прижимает меня к своей груди. Стискивает руки на животе и шепчет на ухо. — Тебя не пустят, понимаешь? Ему сделают операцию и всё будет хорошо, я тебе обещаю.
От страха и истерики меня колотит. Я опускаю голову вниз и смотрю на свои руки и свитер. Они полностью пропитаны Славиной кровью.
— Тебе нужно помыться и переодеться, Саш… — Паша пытается оттащить меня, но я вырываюсь.
— Н-нет, — лихорадочно мотаю головой. — Н-не пойду! Н-никуда не пойду пока Слава не очнётся.
Стискиваю края свитера в окровавленных пальцах. Металлический запах бьёт мне в ноздри. Я чувствую, что мои глаза расширены, как при приступе бешенства.
Наверно, так и есть.
Я сошла с ума.
Меня трясёт как сумасшедшую.
И я не хочу мыться. Не хочу смываться с себя Славину кровь. Как будто это последняя ниточка, которая нас связывает, и я боюсь её разорвать.
— Саша! — подойдя вплотную, Паша хватает меня за плечи и встряхивает. — Посмотри на меня! Посмотри, чёрт, Саша! С ним всё будет хорошо, ты меня слышишь?
— Д-да… — киваю. Сжимаю челюсть, чтобы она не клацала.
— Хорошо. А теперь послушай меня. Тебе нужно успокоиться, помыться и дать врачу тебя осмотреть. У тебя порез на щеке. Возможно, его нужно зашить, иначе останется шрам.
Шрам… Да какое мне дело до этого шрама? Неужели Паша не понимает, насколько это всё неважно? Я даже боли не чувствую.
Чёрт, я даже не помню, кто и когда меня порезал. Единственное, что стоит перед глазами — это Слава с пулей в