Невеста в жертву стр. 2
К вечному сну.
— Свадьба свершилась! — Счастливо прокричала жрица и призвала свою силу, сдвигая камень с места, дождавшись пока все мы, окажемся по ту сторону порога. — Бог принял нашу жертву!
Тяжелая каменюка жалостно скребла твердыми стенками, посыпая наши головы пылью, и все больше и больше закрывала собой последний шанс вырваться на волю. Хоть и не долгую.
Камень можно открыть лишь раз в десять лет. И ту, что попытается сбежать, уже к утру казнят как неверную, что смела прогневать богов за отказ от великой чести, свадьбы с ним, хозяином подземной крепости.
Последний свет исчез, отрезая нас от мира, и даже радостный рев толпы больше не был слышен в этом мертвом царстве тьмы. Вся жизнь перечёркнута одним днем, когда трухлявая и мерзкая ручонка жрицы опускается на твою голову и торжественно изрекает:
— Избранная!
И уже никто, с кем ты жил бок о бок всю жизнь за тебя не вступится. Ты больше не с ними, ты с богом. Его невеста, его собственность и жертва, мясо на убой.
Сглатываю вставшую комом слюну.
Я ведь даже не заплакала ни разу. Может, потому что понимала, что всем плевать, а может, потому что плакать по мне будет некому. Ни грусти, ни тоски прощания. Сироту никто не пожалел, да и не смог бы.
А вот третья девушка буквально упивалась слезами.
Я видела, какие взгляды она бросала в немолодых мужчину и женщину, на лицах которых была видна скорбь и гордость. Они болели за дочь, участь которой прожить такую недолгую жизнь, но гордились, что были родителями той, что суждено стать невестой великого божества.
Глупые. Мы просто умрем. Богам плевать на нас.
— Прекрати рыдать. — Несколько грубо сказала я, не видя даже силуэты девушек в непроницаемой темноте.
— Слезами горю не поможешь.
Но она только сильнее взвыла, всхлипывая до хрипоты, хлюпая носом и, по всей видимости, утираясь рукавом платья.
— Нужно идти вперед. Не смысла сидеть здесь.
— Нет! Мои родители сжалятся! Они заберут меня! С минуты на минуту!
Я только закрыла глаза, не зная как донести до нее, что это невозможно. Камень не сдвинуть, не уничтожить, и все, что было заперто, таковым и останется.
— Они не придут.
— Придут! — И опять заплакала.
— Я пошла дальше.
— Нет, стой! — Схватила меня за рукав Талия, на слух угадав, где я.
— Не ходи. Нас обязательно вызволят.
— Сто лет не вызволяли, а теперь вызволят! Не порите чушь, всем уже плевать на нас. Не удивлюсь, если они уже за столами разливают вино, радуясь, что заплатили дань. Можете сидеть здесь хоть до старости, а я пойду. Но, думаю, вы умрете куда раньше от жажды и голода.
Опустившись на каменные ступеньки, я наощупь била впереди себя ногой, аккуратно спускаясь все ниже и ниже, не видя ни черта вокруг.
Хоть глаз выколи. Даже самой безлунной ночью не было так темно, как здесь.
— Мими, стой! — Закричала Талия, не двигаясь с места. — Ты сгинешь там!
— А вы сгинете здесь. Только я хотя бы что-то делала в отличие от вас, трусишек.
— Мими!
По звуку я поняла, что она последовала за мной, так же медленно спускаясь в темноте и двигаясь навстречу ко мне.
— Я с вами не пойду! Мама с