Невозможный. Нахальный. Любимый стр. 100
Первый год Герман поражал нас своим спокойствием. Настоящий суровый мужик, он редко плакал и давал нам с Рори выспаться ночью.
А вот Аринка давала стране угля с самого рождения. Рори забеременела спустя восемь месяцев после рождения Германа, и во вторые роды я нервничал едва ли не сильнее, чем в первые. Потому что родилась наша принцесса.
С двумя детьми было сложнее, но Рори отлично справлялась, делегировав б о льшую часть работы Диночке, которую повысила до своего заместителя.
– Папа!
Из подсобки вышли две одинаково виноватые моськи, как две капли воды похожие на меня. У старшего на лбу красовался синяк, у младшей сбились и растрепались обе косички.
– Папа, мы больше так не будем! – в два голоса пообещали сорванцы.
– Что именно вы в этот раз не будете? – сурово поинтересовался я, садясь на корточки.
Я растаял, но вида не подавал.
– Ничего не будем, папочка!
Младшая Багрова умела вить из меня веревки с самого рождения. Она просто подошла, обхватила крошечными ладошками мое лицо и сморщила курносый носик.
– Герман!
– Я больше не буду рисовать на стенах в садике, – выпалил сын.
– А я больше не буду выходить замуж, – тихонько призналась Аришка.
– Чего? – обалдел я и, кажется, схватился за сердце.
– Арина сегодня поженилась с Елисеем, – сдал ее Герман, – и хотела его к нам забрать, а мама не разрешила.
– А-а-а-а, – многозначительно выдал я. – Арина, зачем нам Елисей?
Получилось жалобно.
– Надо! – отрезала дочь.
– Не, ну, надо так надо… Да и гены пальцем не сотрешь, конечно, – задумчиво выдал я.
– Роберт, – кашлянула Аврора, которая успела незаметно подойти к нам.
– Арина, никаких браков до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать! А лучше двадцать один! – я очень старался выглядеть сурово.
– Герман, – напомнила Рори.
– Зачем ты рисовал на стенах? – строго спросил я у сына.
– Так красивее, – пожал он плечами.
– Так красивее, – обрадовался я и посмотрел на жену.
– Не сомневаюсь, но мыть стены нам с тобой завтра придется, – вздохнула Аврора.
– Герман помоет, а мы посмотрим. Что? Накосячил – отвечай. Синяк откуда?
– Упал.
– Иди ко мне.
Я привлек к себе старшего, поцеловал в лобик, присмотрелся к ушибу, сделал вывод, что ничего страшного, и потрепал за волосы:
– Заживет.
– Пап, а можно нам теперь пирожные? – с надеждой спросил Герман, косясь на маму.
– Можно, – решил я.
Дети дружно убежали выбирать себе вкусняшку, а я наконец-то обнял жену. Аврора прижалась ко мне и расслабилась.
– Что за Елисей? – ревниво уточнил я.
– Хороший мальчик, – хмыкнула Аврора.
– Да?
– Роберт, это детский сад, они так играют.
– Я завтра сам их в сад поведу, – решил я.
Аврора проглотила смешок и прижалась еще теснее.
– Как думаешь, детей уже можно ко мне на тренировки записывать?
– Арине это зачем? – не поняла Рори.
– Чтобы всякие Елисеи не докучали!
– Чтобы ты понимал, Елисей жениться не очень хотел. Он выбирал, с кем сидеть на обеде, между Ариной и Соней.
– В смысле он выбирал? – завелся я.
– Ну вот так, – Аврора не стесняясь засмеялась.
– Он мне уже не нравится, – пробурчал я.
Моя жена, уже не стесняясь, потешалась надо мной.
– Так он выбрал Арину? Рори, я запутался.
– Это Арина выбрала его.
– Багрова. Кровь не водица. Не, ну мы все такие, любимая. Сразу понимаем, что человек