Незаконная планета стр. 2
Ира. Исполню… Хотя не вполне понимаю твою озабоченность. Заключению Пакта предшествовало очень бурное, очень сложное время…
– Знаю, знаю. Историю проходят в школах, и этого достаточно. Ни к чему одиннадцатилетнему мальчику забивать голову подробностями – этими взрывами, прорывами… Ну зачем ему знать, как люди убивали друг друга? Зачем?
– Видишь ли… – Михаил Анатольевич раздумчиво почесал мизинцем бровь. – Каждое поколение застает мир как бы готовым. Но эта «готовость» обманчива, она создает иллюзию этакой легкости, с которой все устраивается в жизни. Отсюда поверхностность, даже бездумность…
– Почему уж сразу бездумность? Всегда, и в твои любимые прежние времена тоже, были строгие критики, которым не нравилась молодежь. Молодежь такая, молодежь сякая, бездумная, безумная. А на самом деле, я считаю, нет повода для тревоги.
– Ты права, повода нет. Если Алешу удовлетворит школьный курс истории, – пожалуйста, я вмешиваться не стану. Если его интерес к чтению исторических книг не угаснет – пусть продолжает читать… А фильмы показывать ему не буду.
Так они договорились. Но было у Ирины Викторовны подозрение, что Алеша – в отсутствие родителей – роется в отцовской фильмотеке и смотрит фильмы тайком. Лучше всего, думала она, было бы уйти на время с работы и заняться всерьез воспитанием Алеши. Но как раз сейчас Ирина Викторовна со своими
коллегами очень продвинулась в проектировании аккумуляторов большой емкости, и бросить работу она никак не могла…
Прыгая через ступеньки, Алеша сбежал по лестнице.
Был теплый мартовский день, солнце плавило снег на газонах и цветочных клумбах, с вертолетной площадки шли потоки ветра. Алеша прижал к животу приклад самодельного игрушечного автомата и, целясь в малышню, игравшую в салки, закричал: «Та-та-та-та-та!» Пробегавший мимо конопатый малый лет восьми остановился и спросил, глядя на Алешу немигающими глазами:
– А что это за игра?
– Я в тебя стрелял, – объяснил Алеша, – и попал. Ты должен упасть и неподвижно лежать.
– Почему?
– Потому что я тебя убил. Ну, быстро падай!
– Сам падай, – ответил конопатый, немного подумав.
– Дурачок ты, что ли? Ты же в меня не стрелял, зачем же мне падать? А я в тебя попал. Ну?
Тут подскочила девочка в красном пальто и красной шапке, потянула конопатого за рукав, пропела звонкой скороговоркой:
– Ой, ну что ты с ним стоишь, он же не умеет играть! Ой, ну лови же меня! – И уже на бегу: – Дени-ис!
Алеша презрительно посмотрел им вслед: бегаете тут без толку, резвитесь, дурачки. Во всем дворе – ни одного серьезного человека, не с кем словом перемолвиться, всюду только малышня. Зайти, что ли, к Вовке Заостровцеву?
С Вовкой они были не только соседи, но и друзья очень давние, почти с трехлетнего возраста, и учились они в одной школе с математическим уклоном, – Вовка был человек серьезный. Наверное, он уже кончил уроки и приклеился к телевизору, хотя до той передачи еще полтора часа. Ну, естественно: ведь Вовкины родители сегодня герои передачи. Ага, вот что он сделает: зайдет к Вовке и предложит смотреть вместе.
«Та-та-та-та!» Расчистив себе дорогу автоматной очередью, Алеша ринулся в соседний подъезд и, пренебрегая лифтом, взлетел на четвертый этаж. Дверь отворила женщина, одетая во все мужское, в коричневую кожу – так выглядят в кинохрониках марсианские