Нежная дикарка стр. 79
крепким, страстным поцелуем, от которого у нее по всему телу побежали мурашки, и она невольно подалась к нему. — Ужин. — Он решительно отстранил ее. — Да?
— Спасибо. — Он уже закрывал за собой дверь, когда она его окликнула:
— Маршалл?
— Да? — Он выжидательно обернулся к ней.
— Как все быстро происходит. — Она хотела, чтобы он поговорил с ней, рассеял ее сомнения.
— Быстро? — В его глазах появилось уже знакомое ей странное выражение, а лицо стало каким-то отчужденным и холодным. — Ты и представить себе не можешь, сколько я терпел, Келси.
Не успела она его спросить, что он имеет в виду, как он исчез. Она раскупорила вино, зажгла газовый камин, пододвинула к нему два кресла, а сама ни на минуту не переставала размышлять, что бы мог означать этот странный ответ. Видимо, в том мире, где он вращается, связи возникают и рвутся намного быстрее, решила наконец она. Вероятно, он не привык ждать согласия женщины даже одну ночь, не то что месяцы. Вот, должно быть, и все, что он имел в виду.
Они ужинали у камина под дробный стук дождя по оконному стеклу, и она ни на секунду не переставала ощущать рядом его большое тело, едва уместившееся в ее маленьком креслице, и его длинные, мускулистые ноги, вытянутые в ленивой, расслабленной
позе. Она невольно ловила каждое его движение, и хотя ее желудок наполнялся пищей, впоследствии Келси так и не смогла припомнить, что же она такое ела?
— Маршалл? — Она выглянула из крохотной кухни, где заваривала кофе. — Расскажи мне о себе. Я так мало о тебе знаю.
Он настороженно посмотрел ей в глаза, чуть прищурился, когда увидел, что она не отвела глаз, тихонько вздохнул, его губы тронула горькая усмешка, и он начал говорить. Слушая его рассказ о юности и деловой карьере, Келси понимала, что он рассказывает далеко не все. Он говорил совершенно бесстрастно и отстранение, тщательно подбирая слова и не впуская ее в свои мысли. Когда он замолчал и они оба стали пить кофе, она понимала его ничуть не больше, чем до начала рассказа. Он ни словом не обмолвился ни о Лоре, ни о других женщинах, бывших в его жизни, а у нее пока не хватало духа спросить его об этом. Она понимала, что воспоминания могут причинить ему слишком сильную боль.
— Я, пожалуй, пойду. — Он допил кофе и резко встал, и его напряжение передалось ей. — Завтра созвонимся.
— Да, хорошо.
Когда он стал натягивать на плечи свое тяжелое, толстое пальто, она взглянула в его сторону, не зная, что ее лицо выдает ее внутреннее смятение, а в глазах стоит тоска.
— Не нужно так тревожиться, — запинаясь, проговорил он, взглянув на нее сверху вниз. — Не такой уж я людоед, как ты думаешь.
— А я и не думаю, что ты людоед.
— Черт побери, Келси, не смотри на меня так! — Он обнял ее и внезапно впился ей в губы с почти звериной жестокостью. Ей было больно, и она попыталась отстраниться, но он, казалось, этого не замечал и прижимал ее к себе с такой силой, что она едва могла дышать. На секунду она застыла под напором его чувств, но в следующее мгновение что-то внутри ее перевернулось, она рванулась к нему,