Незнакомцы в поезде стр. 94
с ним. Он сжал бы его руку — и пропади пропадом остальной мир. Их подвигам нет аналогов. Словно две огненно-красные линии прочертили небо и исчезли, и люди замерли, не веря, видели они это или им показалось. Он вспомнил стихотворение, которое когда-то читал, оно было весьма кстати к этому случаю. Оно должно быть в одном из кармашков его записной книжки. Он поспешил в бар на Уолл-стрит, заказал выпить и извлек маленький листок бумаги из записной книжки. Этот листок он вырвал из книги стихов, когда был еще в колледже.
ВОЛОВЬИ ГЛАЗА
Вейчел Линдсей
Мы убиваем души молодых,
Не дав им проявить своих даров.
Преступен мир, где юные глаза
Пусты и жалки, словно у волов.
Не голод смерть — отсутствие мечты.
Не то чтобы не сеют — редко жнут.
Служить — куда им с их-то багажом?
И не как люди — как бараны мрут.
У них с Гаем не воловьи глаза. Они не умрут, как бараны. Они пожнут плоды. Он и денег даст Гаю, если тот примет их.
Двадцать шестая
Примерно в то же самое время на следующий день Бруно сидел в шезлонге на террасе своего дома в Грейт-Неке в прекраснейшем расположении духа, и такое состояние было для него и новым и приятным. Джерард этим утром готов был разорвать его, но Бруно был само спокойствие и обходительность и, после того как Джерард ушел, очень гордился своим поведением. Не надо давать Джерарду возможности прижать себя, так можно наделать и ошибок. Джерард, конечно, тупица. Если бы он вчера был пообходительнее с Бруно, то можно было бы сговориться. Сговориться? Бруно громко рассмеялся. О чем это он? О чем сговариваться? Он что, шутит с собой?
Над головой распевала какая-то птичка. Сама себя спрашивала о чем-то, сама и отвечала. Бруно приподнял голову. Мать сказала бы, что это за птичка, она знает. Бруно взглянул на буроватую лужайку, на белую оштукатуренную ограду, "собачьи деревья", на которых начали лопаться почки. Сегодня днем он обнаружил, что в нем проснулся интерес к природе. Сегодня на имя матери пришел чек на двадцать тысяч. Будет еще больше, после того как страховщики перестанут цепляться к ним и юристы перестанут тягать их. За завтраком они говорили с матерью о том, чтобы поехать на Капри — не говорили, а так, заикнулись, — но он был твердо уверен, что поедут. А сегодня вечером они впервые собираются поужинать в маленьком уютном местечке — своем любимом ресторане, в стороне от большой дороги и недалеко от Грейт-Нека. Неудивительно, что он до этих пор
не любил природу. Теперь, когда и трава и деревья были его, все и выглядело совсем иначе.
От нечего делать он перелистывал страницы записной книжки, что лежала у него на коленях. Он нашел ее сегодня утром. Он не помнил, была ли она с ним в Санта-Фе или нет, но решил проверить, нет ли в ней чего-нибудь насчет Гая, пока на нее не наткнулся Джерард. Конечно, ему хотелось бы вновь увидеть многих, тем более он теперь при деньгах. Ему пришла в голову одна идея. Он достал карандаш из кармана и на букву "п" написал:
Томми Пандини
232 В, 76-я улица,
а на