Библиотека

Незримый мост стр. 761

Размер шрифта
-
+
Тема

Лапин осторожно ослабил шейные мускулы и с наслаждением почувствовал затылком мягчайшую, как ему показалось, спинку кресла. Закрыл глаза и уснул.

А. БалабухаЦветок соллы

1714574930_66325652245e4.webp

Конечно, Бонк должен был сделать это еще тогда, когда, вытормозившись из аутспайса, «Сёгун» на гравитрах протащился последние мегаметры и беззвучно-тяжеловесно опустился на техпозицию Пионерского космодрома. Но сразу же началась разгрузка, за ней — отчет перед комиссией Совета Астрогации, традиционный биоконтроль… Словом, неделя проскочила «на курьерских», как говаривал шеф-пилот, хотя что это значит Бонк представления не имел, а спросить так ни разу и не собрался. Оправданием все это ему, безусловно, не служило. Просто человеку свойственно подыскивать

объективные причины, на которые можно сослаться, объясняя, почему не сделал того или иного. Это естественно, когда не хочешь делать; но Бонк-то хотел! Хотел — и не мог собраться с духом. И только когда все обычные процедуры и формальности остались позади, договорился с шеф-пилотом, что на время, пока техслужба будет заниматься профилактикой, отлучится домой. Теперь уже заказывать разговор с Марсом и вовсе не имело смысла.

Плутон подключили к системе телетранспортировки во время их отсутствия, хотя станции начали строить еще два года назад, когда Бонк проходил здесь последнюю стажировку. Приземистое П-образное здание станции ТТП находилось тут же, в комплексе космодрома. В пассажирском крыле он отыскал марсианский сектор, вошел в тесную кабинку и накрутил код Соацеры. У некоторых телетранспортировка вызывает неприятные ощущения — тошноту, морозные мурашки по коже… Из-за этого они почти не пользуются ТТП, прибегая к ней лишь в экстренных случаях. Правда, в большинстве это люди старшего поколения. От сверстников Бонк никогда подобного не слыхал. Может быть, они просто привыкли к ТТП с младых ногтей? Во всяком случае, у Бонка она не вызывала абсолютно никаких ощущений. Едва под потолком мигнул зеленый глазок индикатора биоконтроля, он вышел из кабинки. Хотя станция была точной копией плутоновской, перемещение почувствовалось сразу же — и по изменению тяжести, и по запахам, пропитавшим здешний воздух, и еще по какому-то необъяснимому внутреннему ощущению, древнему инстинкту дома.

На улице Бонк вынул из нагрудного кармана телерад и вызвал Зденку.

— Здравствуй, — сказал он, будто и не было этих трех лет. — Ты свободна сегодня?

Она кивнула.

— После трех, сейчас я уйти не могу. — Это он мог понять и сам.

— После трех — так после трех. В половине четвертого на нашем месте. Ты успеешь? — Что еще можно было сказать так, сразу?

— Успею, — пообещала она и исчезла с экрана.

Времени у него оставалось уйма. Он позавтракал в маленьком кафе на Фонтанной площади, а потом, не зная, куда деваться, зашел в библиотеку. Тут его и осенило. Как и следовало ожидать, «Аэлиты» в фонде не нашлось, пришлось соединиться с центральным Информарием и заказать там. Ждать, пока с микроматрицы спечатают экземпляр, предстояло около часа, и Бонк принялся листать журналы за последний год — в них оказалось немало интересного. Особенно любопытной показалась статья о новых методах решения обратной засечки из аутспайса, подписанная С. Розумом. До него не сразу дошло, что это — Сережка Розум, кончивший Академию Астрогации двумя годами раньше. Ай да Сережка! Правда, применение теоремы Квебера для аутспайс-астрогации показалось Бонку сомнительным, и он решил позже, завтра скорее всего, непременно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.