Ниагара в хрустальном бокале стр. 56
в цыпочках Билла. Молодая красотка с упругой грудью, как он и говорил. Тебе нравится заниматься любовью при включенной камере?
Джоанна в ужасе отшатнулась, брезгливо сбросив его руку:
– Вы ошиблись. Извините.
Ей хотелось сбежать немедленно, но, поразмыслив, она поняла, что лично ее обидеть никто не хотел. Очевидно, Билл упоминал в разговоре с друзьями о пристрастиях Линды. В конце концов, он принял ее в своем доме, и бросать его с сотней гостей было бы нечестно, неправильно.
В половине двенадцатого утра Джоанна сидела за маленьким полукруглым столиком и быстро писала. Она даже не подняла головы в сторону вошедшего Салливана. Дверь осталась приоткрытой, Салливан был занят дегустацией, и Джоанна решилась. Улучив момент, она медленно отступила назад и неслышно выскользнула в коридор.
Она уже собрала чемодан и ждала хозяина, чтобы проститься. Оставлять письмо на столе в кабинете, как решила вначале, теперь ей казалось верхом невоспитанности и вообще грубым жестом, присущим рассорившимся любовникам. Ожидание Джоанна коротала за написанием музыкальной миниатюры. Ноты сами собой ложились на нотный стан, и Джоанне чудилось, что они льются на бумагу прямо с небес.
Салливан успел заглянуть к ней в комнату и обнаружил у двери приготовленный чемодан. Понаблюдав какое-то время за Джоанной, он первым нарушил тишину:
– Джоанна, птичка, тебе не следует уезжать. Вчера мои друзья приняли тебя за другую девушку и просили за них извиниться.
Джоанна, услышав его голос, удивленно подняла голову. Салливана несколько часов не было дома, и она не заметила, когда он вернулся.
– Доброе утро, Билл. – Она сложила нотные листы в папку и встала со стула. – Ваши друзья тут ни при чем. Просто я загостилась. К тому же я нашла квартиру и сегодня же переезжаю. Вы были очень добры ко мне. Я этого никогда не забуду.
В качестве доказательства искренности своих слов Джоанна подошла к Салливану и по-дружески чмокнула его в гладкую пухлую щеку. Вдруг она почувствовала, как сильная рука обхватила ее спину и прижала к мягкому, рыхлому телу. Другой рукой Салливан наклонил ее голову к своему лицу, впившись жадными требовательными губами в ее губы.
– Вот это я называю прощанием, – удовлетворенно сказал Салливан, ослабив тиски.
У Джоанны перехватило дыхание, ноги подкосились, и она упала в кресло. Ее испуганные глаза были устремлены на хозяина дома. Джоанна была так бледна, что ему пришлось принять решительные меры: он подошел к бару, плеснул в рюмку коньяку и протянул ей. Джоанна залпом проглотила обжигающую жидкость. Жаркая волна прилила к ее вискам. Чувствуя, что вот-вот задохнется, она рывком вскочила с кресла и подбежала к открытому окну.
– Мне кажется, я не давала повода для того, чтобы вы подумали…
– А мне и не нужен повод, чтобы получить то, что я хочу, – грубо прервал ее Салливан. В его голосе уже не было притворной вежливости. Он был хозяином положения и демонстрировал это с наглым равнодушием. – Я настаиваю на том, чтобы вы заплатили свой долг за то, что заставили меня влюбиться в вас.
– Заставила?! – вскричала Джоанна. – Вы сами не понимаете, что говорите!
– Я желаю тебя с того момента, когда ты подошла к своей подруге, чтобы образумить ее и заставить отказаться от флирта со мной. А теперь я желаю тебя больше, чем