Никак стр. 111
подобранную под общий сиротский образ, и обнаружила, что в ней столько же воды, сколько и снаружи. А телефонный аппарат, обитавший в ней все это время, не справившись с наплывом информации, чувств и атмосферных осадков, самообратился в кирпич.
– Господи, я же просто попросила начать жизнь с чистого листа, я же не просила смывать ее с лица земли, – чуть ли не рыдала Алиса. Но рыдать, стоя под проливным дождем, – все равно что закрывать глаза в темноте, включать обогреватель на жаре или брать аскезу, находясь на диете, – т. е. не имеет никакого смысла.
Тщетно пытаясь активировать свой мобильный кирпич с помощью хотя бы какой-нибудь кнопки из тех немногочисленных, что имелись на его корпусе, Алиса брела вдоль набережной, уже не пытаясь ни ускорить шаг, ни скрыться от дождя. Единственное, что занимало ее мысли, – мечты о теплом и сухом такси. Всепоглощающая Алису юбка поглотила и всю – до последней капли – влагу окружающего пространства, которую только могла в себя впитать, и набухшим сдувшимся парашютом путалась в ее ногах. Мокрая и липкая сетка волос то и дело занавешивала лицо. Вода в кедах хлюпала, выплескиваясь за бортики мятых конверсов при каждом шаге, а при следующем – заливаясь обратно. О том, что там, под мятым мокрым куполом, творилось с первородной женской энергией, Алиса не думала вовсе, но периодически ловила себя на мечтательной мысли: «Вот бы не подхватить цистит!» Проезжающие мимо машины не считали лишним дополнительно подмочить Алисино положение и радушно окатывали ее потоками воды из-под колес. В какой-то момент Алиса перестала понимать, откуда льется вода, и просто поплыла по улице в потоках воды, периодически выныривая, чтобы призывно помахать спасителю-таксисту. И каждый раз зря… Таксисты давно перестали смотреть по сторонам и приобрели привычку смотреть в свои смартфоны, но там сегодня Алису не показывали. Вдруг прямо перед нашим ихтиандром в юбке (в очень мокрой юбке) резко ударил по тормозам желтый Ford с шашечками. Глядя на приближающегося таксиста и не веря своим глазам, Алиса мысленно одной ногой уже была в машине, а другой рукой выставляла в ней климат-контроль на +30. Но что-то пошло не так…
– Деушка, так жалко уас, смотру – уы такая красывый, такая мокрый, вот, возьмите, вызовите сэбе таксы, – и водитель протянул Алисе мгновенно намокшие купюры.
– Но вы же и есть такси! – почти запустила Алиса фонтаны слёз.
– Очен мокрая уы, не могу уас к сэбе посадить.
На этой аскетичной прощальной ноте благородный рыцарь восточного происхождения запрыгнул в своего коня «в шашечку» и, газанув, оставил Алисе фейерверк мокрых брызг. Протерев глаза дворниками собственных ресниц, Алиса обнаружила зажатыми в правой руке уже порядком подразмякшие две пятисотрублевые купюры. На обороте каждой из них по реке перед Соловецким монастырем, в полном штиле и безмятежности, плыли по два кораблика.
«Пять и шесть, – мысленно резюмировало левое полушарие Алисы, – осталась последняя, седьмая».
Поездка в метро прошла прекрасно! Если не считать того, что чуть менее увлажненные пассажиры демонстративно отсаживались от нашей просветленной кикиморы, а напоследок ее юбку зажевало эскалатором. На пересадке между линиями у Алисы возникла идея немного обсохнуть в зоне подземной вентиляции, но, обнаружив, что ее уже оккупировала пара бездомных, Алиса с особенным рвением поспешила домой.
Оказавшись