Никогда Никогда стр. 50
говорит она как бы между делом.
Новое имя, ага, ну конечно!Я ставлю перед собой тарелку и беру картошку. Затем подмигиваю:
— Мы заклеймены. Ты и я. Мы так влюблены, Чарли! Чувствуешь? От меня твое сердце бьется быстрее?
— Это не наши тату!
Я качаю головой:
— Заклеймены. — поднимаю указательный палец и указываю себе за плечо: — Прямо здесь. Навсегда.
— Боже, — стонет она. — Заткнись и ешь свой чертов бургер.
Я ем. Но улыбка так и не сходит с моих губ.
— Что теперь? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула. Она едва притронулась к еде, а я только что побил рекорд по поеданию своей.
Чарли поднимает глаза, и я вижу трепет: она уже приняла решение, но не хочет делиться им со мной.
— Что такое?
Она прищуривается:
— Не хочу, чтобы ты, умник, комментировал мое следующее предложение.
— Нет, Чарли, — тут же говорю я. — Сегодня мы не обвенчаемся. Татуировок пока достаточно.
На этот раз она не закатывает глаза. Чарли вздыхает и прислоняется к спинке стула.
Ненавижу эту реакцию. Мне куда больше нравилось, когда она закатывала глаза.
Я накрываю ее ладонь своей и поглаживаю кожу пальцами:
— Прости. Сарказм помогает мне сделать ситуацию менее пугающей. — убираю руку. — Что ты хотела сказать? Я слушаю. Обещаю. Слово лесоруба!
Она смеется, и я чувствую облегчение. Чарли ерзает на стуле и начинает снова возиться с трубочкой.
— Мы проходили мимо нескольких… лавок таро. Я подумала, может, стоит сходить на сеанс к гадалке?
Я решаю промолчать. Просто киваю и достаю бумажник из кармана. Кладу деньги на стол и встаю.
— Согласен. — тянусь за ее рукой.
Вообще-то я не согласен, но меня мучает совесть. Эти два дня измотали нас, и она устала. Последнее, что я могу сделать, — это облегчить ей задачу, несмотря на то что этот фокус-покус с гадалкой ни в коем случае нас не просветит.
Мы проходим мимо пары лавок по пути, но Чарли каждый раз качает головой. Не знаю, что она ищет, но мне нравится с ней гулять, потому не жалуюсь. Она держит меня за руку, и иногда я ее обнимаю за плечи, когда дорога становится слишком узкой. Не знаю, заметила ли Чарли, но я специально веду нас по особо узким тропкам. Как только на горизонте появляется толпа, я рвусь в самую гущу. В конце концов, Чарли — мой запасной план.
Через полчаса мы доходим до конца Французского квартала. Толпа редеет, лишая меня повода обнимать девушку. Некоторые магазины уже закрылись. Мы доходим до улицы Святого Филиппа, и Чарли замирает перед витриной арт-галереи.
Я становлюсь рядом и смотрю на освещенные экспонаты. С потолка свисают пластмассовые части тела, а стены сделаны в виде подводного мира с металлической морской живностью. На главной витрине лежит небольшой труп — в жемчужном ожерелье.
Чарли стукает пальцем по стеклу.
— Гляди, это я! — Она смеется и сосредоточивается на чем-то другом.
Я больше не смотрю на труп или магазин.
Я смотрю на нее.
Свет из галереи освещает ее кожу, из-за чего та сияет, как у ангела. Мне хочется провести рукой по ее спине и нащупать крылья.
Ее взгляд скользит по предметам за окном. Каждый экспонат вызывает восторг. Нужно будет привести ее сюда, когда галерея откроется. Даже не представляю,