Николай I Освободитель. Книга 2 стр. 137
не возникает сомнений начет того, что судьба России и судьба православия в целом связаны напрямую. Не на греков же, в самом деле, надеяться, магометанам уже давно продавшихся.
— Следи за языком, сын мой, — одернул меня митрополит, погрозив пальцем, но судя по его выражению лица, с такой характеристикой «товарищей по цеху», он был в целом согласен. — Православная церковь всегда стояла в первых рядах, так было, есть и будет.
— А мне нужно чтобы церковь шла вперед, а не стояла! — Неповоротливость и инертность бюрократического аппарата России — а церковь в нынешнем положении была не более чем одним из министерств — меня порой просто приводила в изумление. Если в Причерноморских переселенческих районах попы быстро сориентировались — ну а чего, места богатые, климат хороший, опасности никакой — то, например, на Кавказе миссионерскую деятельность по крещению горцев, живущих под рукой белого царя, никто особо не торопился начинать. Тяжко, в общем, у нас с подвижниками.
— Не то место, и не то время ты выбрал для обсуждения этих вопросов, сын мой, — примирительно поднял руки митрополит. — Приглашаю тебя на следующее заседание Синода, где ты сможешь все свои затруднения высказать тем, кто непосредственно может помочь.
На этом заседание совета председателей РАК как-то само собой завяло, ну а я пометил себе в блокноте необходимость разобраться с нашими делами на Дальнем Востоке и в Русской Америке. Время как раз было самое что ни на есть подходящее — серьезные игроки еще полноценно не пришли на Тихий Океан, и можно было там укрепится, затратив относительно небольшие средства. Впрочем, подобное было справедливо говорить про целый ряд областей, где бы только на все время взять…
Глава 25
— Сим открываю новое учебное заведение Российской империи! Да будет оно процветать к вящей славе отчества! — Торжественно объявил Александр и порезал поднесенными на бархатной подушечке ножницами шелковую ленту. Толпа собравшаяся возле Аничкового Моста разразилась бурными — как сказали бы в одной стране, которая, я на это во всяком случае надеялся, никогда в этой истории не появится на политической карте мира, — аплодисментами, переходящими в овацию. Все же местные в этом плане наивны как дети, неизбалованные хорошо поставленным шоу. Немного музыки, немного флагов, цветов, ленточек, присутствие самого императора и, собственно, все — хороший праздник готов. И даже достаточно прохладная как для октября погода — со стороны залива дул отвратительный сырой и холодный ветер, быстро промораживающий буквально до костей — не мог испортить собравшимся настроения.
Новое учебное заведение — Санкт-Петербургский электротехнический институт — открыли 20 октября в простаивающем до того пустым Аничковом дворце. Идея такого научного и образовательного центра — я надеялся впоследствии развернуть его в полноценный политехнический университет — возникла у меня спонтанно после того, как вслед за Фарадеем мне удалось, совершенно случайно, по правде говоря, сманить из Баварии Георга Ома. Собственно, двадцатишестилетний будущий открыватель закона сопротивления своего имени пока еще ничего не изобрел и достался нам буквально за копейки. Как, впрочем, и двадцатичетырехлетний Фарадей. В Баварии в это время не смотря на окончание войны, было достаточно безрадостно: финансы лежали в руинах, давление старшего брата — Франции — на экономику ощущалось в массовом завозе товаров с запада, что било собственному производителю, а огромное