Никто не уйдет живым стр. 34
мачеху за плечи и потребовал рассказать, что она сделала с морской свинкой Стефани. На следующий день он увез тринадцатилетнюю дочку в Долиш, где им постоянно хотелось плакать, что они порой и делали, прижавшись друг к другу головами.
«Дом».
В ее планы на выходные входило закинуть денег на телефон и придумать, как сократить расходы на еду и автобусы, чтобы наскрести на оплату комнаты в следующем месяце.
У парочки девушек, с которыми она работала, уже была работа на следующую неделю: они будут моделями, то есть будут стоять в красных атласных шортах рядом со спортивным автомобилем в другом торговом центре и впаривать лотерейные билеты. Но со Стефани агентство до сих пор не связалось, а ведь все они пользовались одной фирмой.
Дрожа, она выключила душ, выбралась из ванны и сдернула полотенце с батареи. Батарея была горячей, а полотенце теплым. Стефани обернула его вокруг плеч и чуть не расплакалась от удовольствия.
В ванной снова было холодно. Она посмотрела на окно и не удивилась бы, увидев, что оно покрылось льдом.
– Как меня зовут?
– О боже, нет. Нет, нет, нет, – прошептала она в пар, висевший над ее лицом, как туман.
– Как меня зовут? – Он вернулся – голос, исходивший от ванны, в которой она только что стояла. И ощущения, что она только что кого-то разбудила, было не стряхнуть.
Стефани распахнула дверь ванной и выскочила наружу. Пар, оставшийся после душа, выплыл следом в неосвещенный коридор. Темнота в доме казалась безбрежной.
Сквозь рассеявшийся пар постепенно проступила ванная: заляпанное зеркало, грязная раковина, немытые стекла, красный коврик в точках мусора, ванна. И из этого убогого пространства вновь донесся голос:
– …до того, как здесь… тогда. Некуда… туда, где другая… холод… меня зовут? Я не могу…
Мысли Стефани копошились в бреду паники, хаосе, полном детской мольбы, чтобы все стало как раньше, а не вот так.
«Запись?»
Вчера утром она слышала то же самое. Только
теперь голос был громче. Так что это и правда могла быть запись. Фокус. Розыгрыш. Что-то – какое-то устройство – стояло под ванной и проигрывало одну и ту же запись. Может, кто-то просто пытался запугать новенькую.
– Как меня зовут?
Стефани прошагала в ванную и с силой топнула.
– Прекратите! Прекратите немедленно! – Она топнула еще раз, не заботясь о том, кто ее услышит. – Хватит!
– Я… не… можешь найти… где… где… это… я?
Говорившая, девушка, возможно, подросток, начала плакать. И Стефани тоже, потому что ужасное чувство страха и горя окутало ее и просочилось внутрь, наполнив ее страданием.
Но не ее собственным страданием.
Мрачные ощущения, заполнявшие физическое пространство ванной, ей не принадлежали. Та часть мозга Стефани, которая еще работала, была в этом убеждена: ощутимое страдание в этой комнате было заразным, неестественным и быстродействующим.
Стефани опустилась на четвереньки и поползла по жесткому, сухому ковру к стенке ванны.
– Кто ты? Ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь мне!
ШестнадцатьСтефани лежала в постели без сна. Свет скорее сочился, чем лился из люстр на потолке. Лампочки были покрыты густой пылью, но вдобавок к ним на полу у кровати стояла лампа для чтения. Телевизор с выключенным звуком обеспечивал дополнительный свет. «Фривью» не было, поэтому каналов было всего пять; пятый показывал в