Никто не уйдет живым стр. 619
не более чем в четырех футах от нее, перед дверью, куда она должна была выбежать.
– Джош, – прошептала Эмбер. Она надеялась, что это Джош, несмотря на ужасное неудобство, которое создало бы его присутствие в том маловероятном случае, если бы он вломился к ней в душ.
Фигура исчезла, словно растаяла в потоках пара, а затем из них вновь проступил контур облезлой головы. Блеснуло что-то, видевшееся ей – или казавшееся – парой очков. И даже в этом месте чистоты, свежей воды, месте, полном ароматов гелей, лосьонов и шампуней, она была поражена жарким запахом твари, которая пришла в душевую, которая не была Джошем.
Помрачение света, возможное появление мужчины в темной, заполненной паром комнате, и далекий звук ее имени внизу – она лишь позже поняла, что это Джош взывал к ее вниманию с первого этажа – все это произошло за несколько секунд.
А потом Эмбер закашлялась, очищая носовые пазухи от грибного запаха нечистой мужской плоти, отравлявшего пар и ударявшего ей в лицо. Как будто разлагающиеся обноски давно не мывшегося бродяги срезали с бледного тела в жаркой, непроветренной комнате: скотская гормональная сыпь, свиная серная вонь, кислятина рвоты, а потом сквозь первую волну прорезался острый укус галитоза от почерневших десен. От такого оскорбления чувств желудок Эмбер скрутило, и она согнулась пополам, извергая кислую пивную пену и в то же время ковыляя к выходу.
В себя она пришла, лежа на спине.
Плитки холодили ей плечи и ягодицы, вода из душа обдавала лицо и слепила ее. Потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать взгляд. Из-за удара в висок казалось, будто ее глаза вышибло из головы, и они остались висеть в воздухе, когда тело рухнуло на мокрый пол.
Туман расступился и пошел волнами, когда что-то рванулось через пар. Ее бедро стиснула рука, и хватка была так холодна, что Эмбер вскрикнула. Она попыталась откатиться, но второе прикосновение, холодное настолько, что кожа на ее колене поверила, будто пылает, удержало ее на месте и раздвинуло ей ноги.
Она закричала. Закричала и ударила по воздуху над собой. Прорезала ногтями теплый пар, заставила туман и воздух кружить, и волноваться, и танцевать вокруг ее обезумевших рук, которые атаковали пустоту над расставленными бедрами.
– Эмбер!
Джош ворвался в ванную. Его обутые в ботинки ноги стучали и скользили по плитке. Она увидела над собой, в густом белом флере, как его силуэт возник в двери душевой, а потом нырнул внутрь, в пар.
– Господи, Эмбер. Давай помогу подняться.
Он застыл, заметив ее блестящую наготу.
– О, боже, – пробормотал он. – Прости. Не знал. Поскользнулась, малыш?
Эмбер
не могла говорить, и пусть даже в душевой было жарче, чем в тропической оранжерее, мышцы ее ног и рук тряслись и подергивались, как будто она оказалась в холодильной камере.
Встав на ноги, выйдя из душевой в ванную и укрывшись полотенцем, она рухнула на Джоша и разрыдалась в его рубашку.
Из-за неловкости, шока или просто понимания, что она не в состоянии объяснить, почему лежала на полу, кричала и размахивала руками в воздухе, раскинув ноги, Джош ничего не говорил, пока ее всхлипы не унялись.
– Там был он. – Она сглотнула. – Беннет. Там.
Она показала на душевую, отлепилась от промокшего Джоша, поправила полотенце и