Нина. Книга 1. Проклятый дар стр. 178
медицинских карт, отчетной документации, а в дальнем углу уже давно забытая очередная научная диссертация. Минуты, потраченные ни на что, были непозволительной роскошью. А Ян все сидел и сидел. Да, он ничего не записывал, не читал, но работа совершалась в уме, и она была не менее важна всей этой бумажной волокиты. Ян решал судьбу Нины.
Он уже понял, что так обеспокоило его в сообщении Ирмы. Он не сразу понял, зато подсознание моментально раскусило нечто неестественное, подозрительное, спланированное. И когда эта мысль, доработанная тем же подсознанием деталями и доказательствами, дошла до мозга, Калев едва не застонал. Он бросил трубку быстрее, чем позволил Ирме услышать его тяжелые вздохи. Он понял насколько смерть Тори неслучайна и, действительно, не внезапна. Он ожидал знака, и получил его, это было очевидно. Вот только он не видел здесь ни судьбоносного рока, ни божьего провидения. Калев видел самый обыкновенный, пусть даже жестокий, но все же человеческий план. Это была Нина. Это были ее руки. Она обрубала концы.
И от этой мысли у Калева в очередной раз захватило дух. Как много она знает? Как далеко она готова пойти ради цели? Нина хотела вырваться отсюда и, наконец, получила шанс, и она определенно не собиралась его профукать. Нина избавилась от Виктории, чтобы ничего не связывало ее с этим местом, и никто не заставил вернуться. Избавиться от заботы – это всегда облегчает жизнь, но не всегда облегчает душу. Калев усмехнулся. А есть ли у Нины душа?
К полднику к стопкам медицинских карт на заваленном столе прибавилась еще одна. Ирма постаралась на славу. Вскрытие прошло быстро, четко и результативно. Калев не присутствовал на нем. Он не мог видеть, как режут детей, а те два года практики, что он проходил в детской поликлинике, еще когда был интерном, стали для него самыми жуткими. Он был обязан присутствовать практически на каждой аутопсии, которые, к счастью, случались не часто.
Отчет о вскрытии Виктории Тамм получился довольно объемным. Загадочная опухоль мозга, выстоявшая после нескольких лет химиотерапии и двух хирургических вмешательств, заняла два с лишним листа. Остальные три – последствия недуга. Ян знал, что Ирма помогала патологоанатому писать заключение, потому что определить причину смерти было трудно. Виктория Тамм была больна везде. Однако, вскоре они нашли участок некроза миокарда, отчего вывод был однозначный – инфаркт.
Ян знал, что он должен был сделать по сценарию, который для него писала Нина. Он положил телефон в карман халата и вышел из кабинета.
Пахло дождем. Он еще не посетил лечебницу, но предвещающий запах заключительной летней
грозы обещал привести ее в скором времени. Дворы заполоняли пациенты, вышедшие на вечернюю прогулку, медсестры и санитары сверкали тут и там белоснежными халатами, где-то вдалеке слышались радостные визги малышни. Жизнь продолжалась.
Калев не удивился, когда не обнаружил Нину в аллее. Ян решил, что найдет их в палате, и оказался прав. Остап сидел в кресле возле двери в палату Нины и читал спортивный журнал. Завидев Калева издалека, он тут же встал, точно солдат.
– Доктор, – пробубнил Остап, кивнув.
– Как она? – спросил Калев, отодвигая металлическую планку с окна.
– Странная сегодня…
Остап не понимал абсурдность ответа. Нина уже давно стала синонимом странности, и не