Нити стр. 17
горестно постигая, насколько же широки и разнообразны огнестрельные залежи на территориях бывшей страны Советов, Борис уселся в свое старенькое, однако надежное “Ауди”, и покатил к месту закладки пакета, указанному вымогателями.
В пакете, уже умещенном ограбленным Вадимом в подвальную нишу, находилась, правда, не затребованная бандитами сумма, а всего лишь записка, гласящая, что пятнадцати тысяч долларов, увы, не наскреблось и в ближайшее время в наличии не предвидится, а вот восемь тысяч на выкуп похищенных раритетов найдутся, и если подобный торг перспективен, то искомые доллары будут выплачены незамедлительно.
Наблюдение за подвальной нишей велось с чердака соседнего дома, куда еще ранним утром проникли специалисты из “наружки”.
Район блокировали семь оперативных машин, расставленных с учетом долговременного и гибкого слежения, если вымогатели прибудут на место закладки на колесах.
Утро внезапно выдалось сухим и солнечным, словно в город опять возвратилось, будто что-то забыв, лето — казалось, уже безвозвратно истаявшее в череде сумеречных дней поздней осени.
Борис, сидя в машине, озирал оголенные деревья, газоны, застланные ворохами желтой листвы, искрящейся от ночной изморози, и думал, до чего же быстротечны в своем неуловимом ускользании в никуда и навсегда отрадные теплые деньки; и завтра уже зима, зима…
– “Ниссан”, — раздалось в рации. — В нем — двое… Нарезают вокруг дома уже третий круг…
— Я — в готовности… — оторвавшись от сентиментальных мыслей, пробормотал Борис.
— Так… “Ниссан” встал напротив ниши. Стоит. Бабушка появилась. В руках — сумка. Зовет кого-то… Ой!
В следующее мгновение голос из рации пояснил, что к бабушке начинают сбегаться все местные дворовые коты, которых добросердечная женщина, очевидно, прикармливает в урочный час.
Через пять минут из “Ниссана” вышел молодой человек в кожаной куртке, подошел к кормилице котов, о чем-то ее спросил, а после, наклонившись, якобы погладить киску, вытащил из ниши пакет, молниеносно сунув его за пазуху.
— Конверт взяли, “Ниссан” отъезжает, ведите! — раздалось в рации.
— Отъезд по левой схеме… Второй выходи на трассу! Вишу у них на хвосте до эстакады, четвертый блокирует Дмитровку… — взбудоражился оперативный эфир.
Борис завел двигатель, устремившись к забитой автомобилями трассе.
“Ниссан”, нагло обогнув стоящую у светофора “пробку” по встречной полосе, в следующий миг с визгом шин свернул на красный свет налево, понесся по узкой улице в сторону городского центра, затем круто развернувшись, полетел в обратном направлении и, как понял Гуменюк, также принимавший участие в гонках, вымогатели имели все шансы если не оторваться от преследования, то вычислить “наружку”, если бы не семь искушенных милицейских водил и не продуманный заранее сценарий блокирования трасс.
Грубейшим образом нарушая правила движения, петляя по всему
городу с обескураживающе опасными разворотами на эстакадах и односторонних улицах, “Ниссан” через час подкатил к пятиэтажке в Марьиной роще…
К той самой пятиэтажке, на чердаке которой сидела терпеливая “наружка”.
Из машины вышли двое молодых кавказцев, проследовав в угловой подъезд.
Буквально через пять минут Борис, истомленный виражами затейливой гонки, получил сообщение: кавказцы вошли в квартиру на третьем этаже. Квартира устанавливается.
Предположение Пакуро о том, что вымогатели живут рядом с местом закладки гонорара за их неправедные труды, оправдалось. И окна квартиры, как понял Борис, наверняка выходят на ту сторону, откуда всецело и ясно просматривается угол дома с подвальной нишей.
— С бабушкой они