Низший 5 стр. 68
по хлебалу альфа-самца:
– А не слишком дерзко себя ведешь, сыроед? Тут тебе не остров – детина говорил громко. Так, чтобы его голос добрался до нас через весь зал – Могут наказать за дерзость.
Опять…
Каждый сука раз одно и то же. Порой я поражаюсь этому гребаному дежавю – одному из самых частых в моей жизни. Во всяком случае в этой жизни. Почему в любом баре выпивший пару доз самогона каждый пятый гоблин начинает считать себя не в меру крутым и пугающим? Почему ему приходит в голову тупая мысль, что его грозный вид, широкие плечи и нахмуренные бровки произведут на меня неизгладимое впечатление? Почему
это дерьмо повторяется и повторяется?
Оценивающе оглядев длинноволосого громилу, я ровно ответил:
– Еще раз вякнешь что-то, дритсек ты гребаный и мне придется встать. Я неспеша подойду, намотаю на кулак твои расчесанные кудри и начну бить тебя лицом о стол. Бить сильно. Бить с желанием раздолбашить твое гребаное сучье лицо! Сделать его даже не плоским, а расхераченным, чтобы твой изрезанный зубами и обломками челюсти болтливый язык выпал из вонючей воющей пасти, а глаза лопнули и растеклись.
С тихим звоном встала на стол бутылка. Зазвенели дрожащие на подносе бокалы. Я терпеливо ждал, когда бледный официант закончит разгружать поднос. Последней встала объемная миска полная орешков. Это ведь орешки?
– Кедровые. Полезные. Вкусные – просипел официант и попятился – Подарок от нашего типа народа вашему… и от заведения…
Я кивнул. Но смотреть продолжал на детину, за чьим столом сидели две девушки, что явно привыкли видеть в нем нечто мощное, бесстрашное и нерушимое. Они привыкли видеть в нем каменную глыбу. А он оказался стремительно тающим айсбергом – если судить по мигом вспотевшему опущенному лицу.
Выждав еще пару секунд, я понял, что продолжения не будет и потянулся к орешкам. Но меня опередил Хван. Мотнув головой, призм стряхнул капюшон, размашистым движением закутанного лезвия пододвинул к себе миску и решительно опустил в нее харю. Защелкали жвала, уровень орешков начал понижаться.
– Еще орешков! – рявкнул орк, дергая завязки на рукавах призма – Две тарелки! И че-нибудь кисленького!
– Моченую морошку? А к ней морошковый ликер. Рекомендую. От всей души.
– Тащи!
Снова зазвенели стаканы. Орк деловито вскрыл бутылку, призм щелкал орешками, а я наблюдал за жадным любопытством охватившем присутствующих. И посетителей прибавлялось – столики быстро занимались, причем начиная с дальних от нас, но круг вынужденно сужался. К тому же большая часть посетителей входила через двери рядом с нами и было интересно видеть, как они невольно подпрыгивали, увидев «усатую» башку призма чавкающего орешками.
– Срать шелухой придется, олень! – добродушно предупредил орк Хвана, пододвигая к нему стакан с соломинкой.
– Срать! – уверенно ответил призм.
– Срать! – поднял бокал орк.
– Срать – подтвердил я, поднимая свой и звонко чокнувшись, мы осушили напиток.
У Нанны получше. Тут дерьмо. И все это вместе взятое в подметки не годится тому янтарному нектару, что подливала мне хитрая старуха с дырой в голове. Пальцы лежащей на игстреле правой руки ласково погладили сначала оружие, а затем набедренный карман – там хранился пакетик с мемвасом. Паучий убойный подарок…
Заметив знакомую фигуру, я окликнул:
– Нанна.
– О… – вошедшая девушка тормознула, ухватила за плечо свою спутницу и подтолкнула к нам со словами – Не бойся.
– Не буду –