Ночь Дон Жуана стр. 3
они резко сменились низкими. Просто невероятно.
Казанова заткнул уши пальцами, но это не помогло. Теперь слышен был еще один инструмент — кларнет.
Да, это был старый кларнет. Звуки, издаваемые кларнетом, один за другим выстраивались в бесконечную цепь. На столе стоял колокольчик — крошечная игрушка из хрусталя. Казанова позвонил изо всех сил, но едва различимый звон хрустального колокольчика терялся в какофонии звуков, словно шуршание пугливой мышки в огромной зале.
Тем не менее дверь отворилась. В комнату вошел бедно одетый юноша. Он подошел к постели Казановы и очень низко поклонился. Наверное, он, как и большинство слуг, вырос в деревне. Из них никак нельзя было выбить это подобострастие.
— Доброе утро, ваше сиятельство, — сказал парень. — Вы желанный гость графа Пахты, и он поручил мне прислуживать вам. Он сказал, что я должен стараться вам услужить. Его сиятельство граф уехал утром в Вену, чтобы проведать своих сыновей.
— Что ты несешь? — Казанова сел в постели. — Зачем ты рассказываешь мне то, что мне и самому давно известно? Я ужинал с графом вчера вечером.
— Простите, ваше сиятельство, я этого не знал, — ответил слуга. — Сегодня утром у графа было мало времени. Он почти ничего не успел мне сказать.
— Сегодня утром? Когда утром? Который же час?
— Около десяти. Почти десять… Без пяти десять.
Казанова развернулся и поставил ноги на пол.
— Уже десять? Я никогда не встаю так поздно. Скорее открывай окна и ставни!
Парень подошел к окну, отодвинул тяжелые шторы и ловко открыл одну ставню за другой. Музыка стала еще громче. Играли на трубе, кларнете и гобое.
— Что это за шум? Это невыносимо. Неужели в Праге завтракают нотами?
— Простите, это музыканты из капеллы графа. Они начинают репетировать около десяти.
— Около десяти! Да если они с утра будут так налегать на инструменты, то к вечеру у них вовсе не останется сил.
— Я им передам, — слуга поклонился. Он все еще стоял у окна. Казанова присмотрелся к нему повнимательнее. Юноша был недурен собой: высокий, темные волосы, узкое красивое лицо. Граф Пахта приставил к нему привлекательного парня.
— Как тебя зовут? Имя-то у тебя есть?
— Меня зовут Пауль, ваше сиятельство.
— А меня зовут Джакомо, синьор Джакомо.
— Да, ваше сиятельство.
— Нет, не ваше сиятельство, не называй меня так. Только синьор Джакомо, ты понял? А я стану называть тебя Паоло, так легче произносить.
— Я понял, синьор Джакомо.
— Ты из деревни, Паоло?
— Да, синьор. Мои родители рано умерли, и я попал в сиротский приют.
— Чему же там учат?
— Играть на валторне.
— На валторне? Ты хочешь сказать, что умеешь играть на валторне?
— Да, синьор, и даже очень неплохо. Я тоже играю в капелле его сиятельства графа. Вот уже четыре года.
— Сколько же тебе лет?
— Девятнадцать, синьор. Его сиятельство граф оплатил мое обучение. Так поступают многие господа, потому что у большинства из них есть своя собственная капелла или даже целый оркестр.
— Валторна — благородный инструмент, Паоло. Мне нравится валторна. Весь этот грохот духовых инструментов за окном просто ничто по сравнению с игрой на валторне. Ты согласен со мной?
— Благодарю вас, синьор Джакомо, вы очень добры.
— Думаю, Паоло, мы найдем общий язык. Давай начнем сегодняшний день с превосходного завтрака.
— Конечно, синьор Джакомо!